В Ростове разгорается футболистский сезон, когда доигрывает команда «парагвай». Встреча с неизвестным игроком с выдающимся носом и крючковатыми чертами вызывает удивление и волнение. Отбросьте все предположения: это Гуня, но откуда он взялся?
Похоже, «Чужак из ниоткуда-3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Письменный стол, к которому придвинут ещё один прямоугольный столик буквой «Т», на котором стояло железное ведро, куда, как в корзину, были натыканы букеты с цветами.
Вдоль стен — полукресла с подлокотниками.
Пианино.
Хозяин кабинета — за письменным столом, заваленным бумагами.
Рядом, опершись задом о пианино со скрещёнными на груди руками — Высоцкий. Всё в том же чёрном свитере и джинсах, в которых играл Гамлета. В полукресле, закинув ногу за ногу, — Алла Демидова.
— Привёл, Юрий Петрович! — провозгласил Золотухин.
— Вижу, вижу, — раскатился из-за стола бархатистый голос Любимова. — Проходите, молодые люди, присаживайтесь.
Высоцкий оторвался от пианино, шагнул навстречу, протянул руку.
— Тебя Сергей зовут? Спасибо тебе, Серёга, выручил. Как это у тебя получилось?
Рукопожатие у него было крепким, искренним.
— Здравствуйте, Владимир Семёнович, — пролепетала Таня.
— Привет, — Высоцкий улыбнулся, пожал руку Тане, усадил нас рядом с Аллой Демидовой, уселся сам. Напротив, тоже в полукресле, устроился Золотухин.
Любимов поднялся, вышел из-за стола, прошёлся по кабинету, театрально заложив руки за спину. Остановился, посмотрел на меня.
— Серёжа, не знаю, кто вы, но на моих глазах вы совершили чудо. Самое настоящее.
— Рад был помочь, — сказал я. — Но это не чудо, поверьте.
— Для нас — чудо, — отрезал Любимов. Мы были в шаге от катастрофы, а вы нас спасли. Можете совершить ещё одно? Если получится, вам пожизненно обеспечены билеты в наш театр. На любой спектакль.
[1] Стихотворение Евгения Евтушенко, написанное в 1965 году.
[2] Повесть Василия Аксёнова, опубликованная в «Юности» в марте 1968 года.
[3] Стихотворение «Гамлет» Бориса Пастернака.
Глава девятая
Чудеса на Таганке (продолжение). МВТУ им. Баумана. Сильные мира сего
Я покосился на Высоцкого. Тот едва заметно вздохнул и отвёл глаза.
В дверь коротко и громко постучали.
— Занят! — рявкнул Любимов.
Дверь отворилась, вошёл мужчина средних лет в костюме и галстуке.
— А, Коля, — сказал Любимов. — Заходи, Коля. Вот, изволь видеть, твой протеже актёр Высоцкий опять напился и едва не сорвал спектакль.
Мужчина подошёл, протянул руку. Я встал.
— Николай Лукьянович [1], — представился он. — Директор этого творческого бардака.
— Сергей Ермолов. Можно просто Серёжа.
— А по отчеству?
— Мне четырнадцать лет, Николай Лукьянович, какое отчество.
