— Ей не надо сейчас спиртное, — вмешиваюсь я, — у нее организм переполнен токсинами, ей необходимо от них избавиться, а не травиться еще сильнее…
— Ты врач? — спрашивает Хазаров без особого интереса, и я неопределенно пожимаю плечами:
— Нет… Медсестра в реанимации…
После этой фразы Хазаров удостаивает меня еще парой секунд своего внимания, а затем опять возвращается к Тамаре. Он все взглядывается и вглядывается в нее, наверно, силясь пробудить в памяти события десятилетней давности, и непонятно, есть результат или нет, по роже-то ничего не видно.
А Тамара, жадно глядя на бутылку, протягивает требовательно руку. И Серый, покосившись сначала на меня, а затем на индиффирентную рожу Хазарова, отдает ей пиво.
Я только взгляд отвожу, едва удерживаясь, чтоб плечами не пожать. Настаивать на своей правоте я не собираюсь, бесполезное это дело, давно уже убедилась.
Хазаров терпеливо дожидается, пока Тамара выпьет пива, и приказывает:
— А чего говорить-то? — матери Ваньки после пива заметно легчает, она усаживается поудобнее, словно невзначай задирая короткий подол халата еще выше, смотрит на Хазарова с усмешкой. — Ты все равно не помнишь…
— Зато ты, похоже, слишком много помнишь… Или сочиняешь… — нейтрально отвечает Хазаров, — например, как я тебя насиловал.
— А че, не так? — с неожиданной агрессией рявкает Тамара, — не так? Напоил и… это самое… А я, между прочим, невинная была-а-а-а…
Она плаксиво кривит губы, Ванька сопит в моих руках, а мне дико хочется прервать этот бред! Ну понятно же, что спектакль дешевый! Всем понятно, включая десятилетнего ребенка! Зачем она так? Ему же стыдно безумно!
Хазаров молча смотрит концерт, затем стреляет взглядом в белое, напряженное лицо Ваньки и холодно обрывает актрису:
— Хватит. По существу. Когда, во сколько и так далее.
— Не помню я, — вяло машет ладонью Тамара, у которой, как я и говорила, выпитое пиво пошло гулять по организму, затормаживая и без того не особенно активные процессы жизнедеятельности, — ты вышел как раз, радостно трахал все, что движется… А что не движется, двигал и трахал…
Ванька сопит все сильнее, становясь каменным в моих руках, я с тревогой думаю, что это явно не та тема и не те слова, которые должен ребенок слышать от матери, но сделать ничего не могу. Не уши же ему зажимать, в самом деле?
— То есть, у нас все было по согласию, я правильно понимаю?
Судя по выражению глаз, Хазаров так и не вспомнил Тамару, но теперь и не стремится, поняв, в какой жизненный момент встретил ее.
