Если я правильно разбираю полупьяный бред, он тогда только вышел из тюрьмы и вовсю утешался с женщинами нетяжелого поведения. И Тамара была одной из них. В целом, вполне понятно, почему не вспомнил ее, там, судя по всему, хороводы водились, не до запоминаний…
— Какое по согласию? — продолжает вяло отстаивать свою честь Тамара, — говорю же, девочка-цветочек была… Только пришла работать в твою шашлычку эту… А ты тут как тут, нарисовался, не сотрешь! Как меня увидел, так и потащил…
— Я думаю, можно без подробностей, — торопливо вмешиваюсь я в беседу, и Тамара, неожиданно вспомнив, что у нее тут несовершеннолетний сын, замолкает, виновато глядя на Ваньку.
— Ой… Сы-ы-ына… Ну, прости мамку… Мамка слабая у тебя…
— Дальше, — приказывает Хазаров, не давая скатываться опять в пьяное сипение, — почему не сказала, когда залетела?
— А ты стал бы слушать? — агрессивно скалится Тамара, — я хотела! А в тот день на кухню прихожу, а там Настька плачет! Говорит, беременная от тебя была, а ты ее на аборт отправил! Силой! Твои придурки увезли к врачу и силой почистили! Я тут же развернулась и бежать…
Хазаров никак не комментирует эти откровения, не подтверждает, не опровергает их, а я с оторопью пялюсь на него, прикидывая, правда ли то, что говорит Тамара. Неужели, реально мог силой заставить девочку делать аборт? Это что за зверь-то такой?
Серый с легким удивлением посматривает на босса, но ничего не говорит и виду не подает, что его это сильно заинтересовало.
— А зачем сказала, что насилие было? — продолжает допрашивать Хазаров.
— Потому что было! Я не хотела! А ты…
Тамара принимается плакать, жалко растирая красное опухшее лицо пальцами, сквозь слезы слышны бормотания:
— Сволочь такая… Гад… Я тебя любила-а-а… Думала, замуж… А ты-ы-ы… Даже не искал… Даже не вспомнил…
— Мам! — кидается к ней Ванька, падает на колени, обнимает ее, и Тамара изо всех сил цепляется за его тощую фигурку, причитая все громче:
— Во-о-от… Один ты у меня защитник… Вырос… Сыночка мой… Хороший мой…
— Мам, не плачь! Не плачь!
Я не могу на это смотреть, стремительно разворачиваюсь и выхожу из комнаты, а затем и из квартиры.
Спускаюсь по загаженной лестнице вниз, у подъезда пытаюсь прикурить, но не выходит, зажигалка не срабатывает.
Чертыхаюсь, злобно щелкая колесиком, пока перед носом не появляется смуглая ладонь с зажигалкой…
Прикуриваю, кивком благодарю, затягиваюсь, стремясь успокоиться.
— Подвезти? — спрашивает Хазаров, без особого радушия, просто проявляя вежливость.
