А я курю, сдерживая подрагивающие пальцы и глядя в его широкую спину, обтянутую кожаной курткой, приветом из двухтысячных. И изо всех сил сжимаю губы, чтоб не крикнуть что-нибудь ему вслед. Что-нибудь едкое, оскорбительное даже.
Потому что не проймет эту глыбу.
Машина отъезжает, а я выдыхаю, пытаясь привести себя в чувство и решить, что делать дальше. Глупая затея с поиском отца Ваньки закончилась не менее глупо, чем началась, результата никакого, кроме растревоженного ребенка и километра моих потраченных нервов.
Надо вернуться обратно, выяснить у Тамары, приходил ли кто к ней, спрашивал ли про Ваньку. Идея тоже так себе, если она в таком состоянии, то вряд ли вспомнит, но мало ли… Хоть буду понимать, насколько глупо сейчас прятаться. Может, уже и не ищет никто, забыли про нас. Хотя, если Ванька реально ничего не утаил больше, то искать должны. Например, органы правопорядка. Пусть не очень активно, но хотя бы опросить обязаны родственников, друзей… И, опять же, надо помнить про тех мужиков, что уложили на больничную койку Иваныча… Если одно с другим связано, конечно, потому что сейчас, по прошествии небольшого времени мне все больше это все начинает казаться бредом, натянутой совой на глобус…
Я отбрасываю сигарету, разворачиваюсь к подъезду, захожу уже, и вижу, как по двору ползет темная машина с тонировкой. Вполне возможно, что она тоже не имеет отношения к нам, но пуганный заяц внутри бьет лапами, заставляя быстро забежать на второй этаж и оттуда из окна подъезда пронаблюдать за выгрузкой двоих мужиков с переднего сиденья машины.
Тех самых мужиков, что приезжали к больнице…
Замираю в шоке буквально на секунду, потому что из головы все к чертям вылетает, слишком уж перепад сильный, но затем прихожу в себя и молча рву наверх, даже не пытаясь по пути придумать, что дальше делать буду. Забаррикадироваться в квартире? Вызвать полицию? Позвонить Хазарову? Последнее особо смешно, потому что телефон мне никто не озаботился оставить, а я слишком гордая и дура, чтоб самой приставать и спрашивать. Вот теперь и расплачиваюсь за это.
Дверь в квартиру открыта, забегаю, натыкаюсь сходу на дико расстроенного Ваньку, моющего чашку в кухне.
— Мама где? — спрашиваю, заглядывая в комнату. Вижу тело на диване и понимаю, что могла бы и не спрашивать. Слабый, измученный токсинами организм, получив небольшую дозу спиртного, ожидаемо впал в прострацию и вырубился.
