В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
Пахло свежестью и молодой, только-только напитавшейся соками травой.
Девушка с удивлением оглянулась, думая, в чей же сон она попала, и вдруг заметила чуть в стороне человеческую фигуру.
Темноволосый парень в голубой футболке и синих джинсах не смотрел на нее, уставившись на пену, взбитую водопадом, но Алиса прекрасно понимала, что он знает о ее присутствии. Более того, он ее сюда и пригласил, вернее, вытащил. Тот самый таинственный парень с синими глазами, которого она так тщетно пыталась отыскать. С чего это он перестал прятаться? Значит, пришла пора поговорить?
Она подошла к нему и встала рядом.
Минут пять они стояли, глядя на водопад, пока Алисе окончательно не надоело это представление.
– Ты позвал меня, – произнесла она без намека на вопросительную интонацию. – Скажешь зачем или так и будешь молчать?
– Ты молодец… – парень кивнул в такт собственным мыслям. – Очень быстро учишься. Но сейчас ты влезла не в свое дело. Профессор – слишком крепкий орешек для вас. В общем, держитесь от него подальше.
– Кто это «мы»? – разозлилась Алиса. – И как это разберетесь? Почему же не разобрались до сих пор? Почему дали Моник умереть?
– Слишком много вопросов, – синеглазый усмехнулся. – Определись, что именно ты хочешь знать и хочешь ли знать вообще. Слышала поговорку: многие знания – многие печали?
– Слышала, – подтвердила Алиса, – и не надо меня пугать. Похоже, все вокруг только и занимаются тем, что меня пугают. А мне уже недоело бояться.
– Представляю, – парень наконец посмотрел на нее. – Я обещаю, что ты узнаешь обо всем в свое время, но сейчас игра слишком серьезна. Все поступки имеют свои последствия. Из-за Квазимодо уже пострадала Моник. Он стоит такой жертвы?
Алиса рассердилась. Вопрос был, мягко говоря, некорректный.
– Я не понимаю, как можно делать выбор, – начала она, – и вообще, мы же не знали…
– Вот именно что не знали, – синеглазый усмехнулся. – А вы знали, что Моник пострадала зря, что Квазимодо – не ее ребенок?
– Не может быть! Я же видела ее в его воспоминаниях! – возразила девушка.
– Вот именно что видела. Его мать и Моник лежали в соседних палатах, и Квазимодо видел француженку глазами своей матери. И запомнил ее. Он необычен уже по своей природе, а кроме того, наделен особыми способностями. Мне кажется, он чувствовал в Моник любовь и хотел, чтобы она была его матерью.
– Так и получилось… – произнесла Алиса очень тихо.
