В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
– Знаю, – уклончиво ответила девушка, – а вот профессор Ланской, думаю, еще нет. Нам нужно бежать отсюда как можно скорее – и нам, и вам.
Руки Волкова-старшего разжались. Теперь он выглядел разбитым и совершенно подавленным.
– Меня очень давно держат на наркотиках, – тихо произнес он, – мое тело ослабло. Я теперь скорее живу здесь, во снах, чем там, в реальном мире. За мной строго следят, отслеживая даже биоритмы. Правда, сейчас сиделка отвлеклась, поэтому я и могу говорить с тобой достаточно свободно.
– Мы вам поможем! – горячо заверила Алиса. – Квазимодо… мальчик, который лежит в этой палате, обладает особенной силой. Он может влиять на людей и таким образом уже бежал отсюда в первый раз. Мы убежим сами и заберем вас, вот увидите!
Алексей Михайлович вздохнул.
– Лучше бы вы бежали без меня, слишком велик риск, слишком опасно оставаться в клинике хоть одну лишнюю минуту.
– Олег не уйдет без вас! – заявила девушка решительно.
Он снова вздохнул:
– Ну что же, будьте очень осторожны…
Ее с силой трясли за плечо.
Алиса разомкнула тяжелые ресницы и увидела смутно белеющую расплывчатую фигуру, похожую на призрака. Только проморгавшись, девушка поняла, что это всего лишь санитар, одетый в белый медицинский халат.
Видя, что девушка приходит в себя, санитар подхватил ее на руки, перетащил на кровать и сообщил кому-то по громкой связи:
– Очнулась. Очень слаба, пульс едва прощупывается.
Санитар взял шприц. Алиса дернулась.
– Это чтобы привести тебя в чувства, – пояснил санитар уже ей, – укрепляющее.
Игла вонзилась в вену. Алиса закрыла глаза, но мужчина не уходил.
Скрипнула дверь, и сквозь полуопущенные ресницы девушка увидела в комнате новую фигуру.
– Сколько суеты и напрасных жертв из-за одного жалкого уродца, – услышала Алиса равнодушный голос. Если бы голоса были материальными, этот оказался бы лишен всякого объема и выглядел совершенно плоским.
– Где я? – спросила девушка слабым голосом. Глаза ужасно чесались, и Алиса потерла их.
Профессор Ланской усмехнулся.
– Ты не умеешь притворяться, девочка, – кровать скрипнула, он присел рядом с девушкой, и его взгляд показался ей навязчивой жирной мухой, так и льнущей к лицу. – Ты и твои друзья очень много знаете и обо мне, и о клинике. Непозволительно много, я бы сказал.
Алиса с трудом сглотнула.
