В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
Счастливчики погибали сразу, выжившим доктор лично вскрывал черепную коробку и изучал их мозг. Двести подопытных – все во благо науки.
Девушка непроизвольно вздрогнула. Ей хотелось спросить, зачем профессор запугивает ее, но она боялась сказать даже слово, чтобы голос не выдал страха. Легко быть храброй, глядя, скажем, приключенческий фильм. Сидя в зале, запивая колой попкорн, думать, что на месте персонажа непременно совершил бы что-то героическое. Увы, в реальности все совершенно не так. Иногда даже произнести одно-единственное слово – это уже подвиг!
– Производит впечатление, не правда ли? – рыбьи глаза продолжали с вялым интересом изучать ее лицо.
[11], они могли позволить себе пользоваться тысячными ресурсами, а для меня каждый новый пациент подарок.
– Чего вы от меня хотите? – с трудом выдавила из себя Алиса.
Доктор снова потер руки.
– Сотрудничество, – произнес он, – это отлично. Сотрудничество сближает людей.
Алиса заколебалась. Сейчас профессор увидит ее зрачки и окончательно утвердится в своих подозрениях. Но тогда он ни за что не заподозрит Квазимодо. Малыш останется в стороне, как и Олег, а значит…
Девушка осторожно вынула тонкие пленочки, которые и вправду доставляли ей массу неудобств.
Ланской, придвинувшийся так близко, что Алиса с отвращением почувствовала на лице его дыхание, вгляделся в ее глаза и с восхищением присвистнул.
– Кошачий зрачок! Всё еще интереснее, чем я думал. Ты уникальный экземпляр, и я готов работать с тобой аккуратно и бережно. Если мы договоримся, с моей помощью получишь некоторые новые возможности. Меня очень интересует так называемый мир снов. Он же знаком тебе не понаслышке?
Алиса закусила губу.
