В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
От введенного лекарства ей действительно стало лучше, но профессор, похоже, одним своим присутствием мог убить все живое.
– Ты же умная девочка, – продолжал тем временем Ланской, – вот и скажи, что мне теперь с вами делать?
– Отпустить? – предложила Алиса, холодея от собственной смелости.
Профессор снова сухо хихикнул.
– Ты смелая. Непозволительно смелая в данных обстоятельствах. Ах да, – он потер пальцем переносицу, – ты же еще не знаешь всех обстоятельств и того, что наша встреча весьма для меня полезна. Возможно, ты уже слышала, что я произвожу некоторые… ммм… не совсем законные эксперименты… В каком-нибудь дешевом фильме их назвали бы бесчеловечными экспериментами.
«Он меня пугает! Это не может быть правдой!» – подумала Алиса, стиснув в кулаке край простыни.
– Не веришь, – профессор продолжал сверлить ее буравчиками равнодушных рыбьих глаз. – Полностью с тобой согласен. Я тоже предпочитаю теории практику.
Алиса молчала, изо всех сил стиснув зубы.
– Ну что же, – продолжал Ланской, – гарантирую тебе самые яркие галлюцинации, но не психическое здоровье. Признаюсь, прошлый мой опыт в данной области был не слишком удачным – испытуемый выдержал всего один сеанс…
– Вы просто фашист! – не выдержала Алиса.
"– О, среди них были интересные ученые, – с готовностью кивнул Ланской. – Доктор Йозеф Менгеле, например, прозванный любящими громкие слова журналистами и политиканами Доктором Смерть… С интересом изучал его опыты. Как и опыты доктора Зигмунда Рашера. Он помещал людей в барокамеру, моделирующую условия нахождения на высоте до двадцати километров над землей.
