В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
– Я очень виноват перед тобой, Олег, – сказал он, глядя на сына. – Прежде всего из-за того, что не сумел защитить тебя и маму, но мне больно слышать твои слова. Мне больно, что я позволил своему сыну вырасти жестоким.
Этого Алиса уже не могла выдержать.
– Он не такой! – порывисто возразила она. – Олег самый добрый из людей, которых я знаю. Просто он очень долго вас ждал, слишком много на себя принял, и он устал быть сильным. Понимаете?
– Понимаю.
Волков-старший шагнул от стены навстречу сыну, и тот порывисто обнял отца.
– Надо с-шпешить, – Квазимодо завозился в своем кресле.
Олег, опомнившись, отпрянул от отца и, вернувшись к компьютеру, быстро – так, что Алиса не могла за ним уследить, защелкал клавишами.
– Все отлично. Путь намечен и расчищен, – объявил он через некоторое время. – Идем дальше.
– Можно, я все-таки пойду сама? – спросила Алиса, отчаянно смущаясь.
– Тебе не нравится, как я тебя несу? – Олег посмотрел на нее, и на щеках девушки тут же вспыхнул румянец.
– Нравится… То есть… – она уставилась в пол.
– Олег, пожалуйста, оставь Алису в покое, – попросил Волков-старший. – Не забывай, наша первоочередная задача – выбраться отсюда.
– И выбрались бы. Мне не тяжело, – заявил Олег, но тут же спохватился, покосившись на девушку. – Но если она хочет пешком, пусть идет.
И отвернулся, демонстрируя, что ей же от этого и будет хуже.
Алиса спорить не стала, как и комментировать то, что Олег вдруг заговорил о ней в третьем лице.
А еще таким образом он не заметит ее волнения и дрожи пальцев. А если и заметит, то примет за проявление общей слабости. «Ну вот, и от садиста-профессора бывает толк», – подумала Алиса, немного приободрившись.
16
Западня захлопнулась
– Почти дошли! – Олег улыбнулся как можно беспечнее.
Они преодолели уже половину дороги и находились в большом приемном зале, совершенно пустынном в глухой предутренний час.
Волков оглядел свою маленькую группу. Алиса брела, все время спотыкаясь, и выглядела в целом неважно. И все равно, заметим, предпочла идти сама, не захотела, чтобы он нес ее на руках. Олег поспешно перевел взгляд на отца. Тот тоже держался из последних сил. Один санитар, кативший каталку с Квазимодо, выглядел бодрым и абсолютно непробиваемым. Да, жалкая, прямо скажем, армия.
