В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
Алиса поняла, что ей совершенно не интересны подростковые эротические фантазии, ужасы и монотонное перемалывание трудовых будней офис-менеджеров, и стала выбирать для прогулок романтические сны или сновидения творческих людей.
Однажды она подсказала из-за плеча удачную рифму начинающему поэту, тот рассеянно поблагодарил Алису, а когда с удивлением обернулся, девушка из его сна уже сбежала. В другой раз она решила не прятаться и довольно долго проговорила с маститым киносценаристом на тему того, чего ждет современная молодежь от посещения кинотеатра.
Спустя некоторое время Алиса научилась мгновенно засыпать и так же мгновенно просыпаться. Правда, такое она позволяла себе только дома, ну или на прогулке, сидя в тихом месте, где никого не могла удивить задремавшая на солнышке девушка. А еще некоторое время спустя она уже могла проникнуть в чужой сон не засыпая, а войдя в своеобразный транс с открытыми глазами.
Однажды, стоя перед серым «экраном» чужих снов, она вдруг заметила очаровательного карапуза, сидевшего на полу и готового разреветься. Перед ним была высоченная стойка с различным мороженым, конфетами и иными сластями.
– Привет, горемыка! – весело сказала Алиса. – Ты чего нюни распустил?
Малыш, надо сказать, такого никак не ожидал. Он моментально передумал плакать и уставился на Алису.
– А ты кто? – осторожно поинтересовался он.
Алиса брякнула первое, что пришло ей в голову:
– Добрая фея, не видишь, что ли?
Малыш замотал головой.
– Не-а! Добрые феи бывают с крылышками, у них есть волшебная палочка и вообще, они живут в сказках… – малыш опять пригорюнился.
– Глупенький, а мы где? Ну, посмотри на меня внимательно, чем это я на фею не похожа?
Малыш поднял на нее глаза, и тут пришла пора удивляться Алисе.
