Автор
Ингрид прячется в тени своего серого дома, ожидая момента, когда мир окончательно погасит под ударами зимы. В ее душе родится темный покоритель, и она начинает понимать, что является частью загадочного сообщества "Людей Льда", где исключение — это норма. Каждый день приближает последний вдох воздуха перед смертью, но она готова к этому, как к новому дыханию в аду....
Но вернуть ей радость и ощущение свободы не мог даже он. Ингрид томило какое-то гнетущее чувство, и она пыталась внушить себе, что виной тому молоко, наполнявшее грудь.
Ребенку будет лучше у приемных родителей."
"Побродив по пробуждающемуся городу несколько часов, Ингрид нашла его скучным. Плоский, с длинными прямыми улицами, будто начерченными по линейке. Так оно отчасти и было, этот город построил Кристиан IV: он основал много городов и каждому дал свое имя, чтобы увековечить память о себе. Городу было не больше ста лет, но дома уже выглядели старыми и ветхими.
Госпожа Андерсен. При воспоминании о ней Ингрид содрогнулась. Это имя причиняло ей такие же страдания, как зубная боль. Наблюдать за оживленной жизнью гавани было занятно. Но грузчики неправильно истолковали ее внимание и пытались уговориться с нею о встрече вечером, суля ей кружку пива и, может быть, монетку или две. Подавив в себе негодование, Ингрид ушла из гавани, даже не прибегнув к своим злым шуткам.
По дороге в трактир она вдруг остановилась.
Кто-то плачет? Да. На площади возле церкви слышался плач, негромкий и безутешный.
Ингрид зашла в церковный двор, огороженный оградой. Там, у стены, сидела девушка ее возраста, или чуть моложе, и плакала так, что при взгляде на нее у Ингрид чуть не разорвалось сердце.
— Милая, что случилось? — спросила она, садясь рядом.
Девушка отвернулась, пытаясь сдержать рыдания.
— Послушай, мне сегодня тоже не очень-то весело. Давай попробуем утешить друг друга? Иногда человеку становится легче, когда он послушает о чужих горестях.
— Мне уже ничто не поможет, — всхлипнула девушка. — Моя душа пропала. Она осуждена на вечные муки в аду. Но это еще не самое худшее!
— Что же может быть хуже этого? — Мысль показалась Ингрид смешной. Сама она меньше всего тревожилась об адских муках.
— Я… — начала девушка. — Нет, я не могу сказать, это слишком ужасно! У меня большое горе!
И снова поток слез.
Но Ингрид успела заметить на платье девушки два мокрых пятна, которые, судя по всему, были не от слез.
— Ты недавно родила? — спросила она у девушки.
От удивления девушка перестала плакать и уставилась на Ингрид.
— Откуда ты знаешь?
Потом посмотрела на свою грудь и смутилась.
— Посмотри на меня, мы с тобой в одинаковом положении, — сказала Ингрид.
— Мы с тобой? Ничего подобного. Ведь я убила своего ребенка!
Ингрид онемела.
