— Почему же вы не спросили об этом на суде у Мойсеса?
— Потому что оно того не стоило.
— Разве? По-моему, это хороший способ разрушить линию обвинения.
— Я уже говорил вам, что был тогда не в лучшем состоянии, и признаю, что мог ошибаться. Но я терпеть не могу свидетелей, которыми манипулируют. Мне казалось неправильным допрашивать отца девушки, ведь я знал, что он будет свидетельствовать против моего подзащитного в каждом ответе. Поэтому я решил не давать ему такой возможности. Я думал, что, отказавшись допрашивать Мойсеса, я всем продемонстрирую, что свидетель он ненадежный.
Сарате видел в действиях адвоката только трусость и несправедливость. Нельзя бездоказательно обвинять полицию в давлении на свидетеля, а тем более скрывать возникшие подозрения именно там, где они должны быть высказаны: в суде. Но он прикусил язык, потому что не хотел выходить из себя в присутствии инспектора. Было неудобно, жарко, грязно, в доме воняло. Вокруг лица вилась муха, и ему уже надоело от нее отмахиваться.
— Вы следите за новостями по делу Сусаны Макайи? — спросила Элена.
— Я слежу за ними издали, но с интересом. Я стараюсь держаться в стороне, у меня пошаливает сердце.
— Вам не кажется, что это второе убийство доказывает невиновность Мигеля?
— Думаю, да. Надеюсь, новый адвокат потребует его немедленного освобождения. Я уже ничего не могу сделать.
— Помимо вашей плохой работы в качестве защитника, как вы думаете, что еще повлияло на решение суда? ДНК волос?"
"— То, что Мигеля считали не совсем нормальным. Общество не жалует таких людей. Он был замкнутым, одиноким человеком, у него не было друзей. С людьми он общался через свою фотокамеру. Я знаю, что он искренне ценил этих девочек. Он фотографировал Лару в день ее смерти, поэтому на трупе были его волосы. Прокурор говорил о следах треноги. Боже, но это самая обычная тренога, на рынке таких полно. У любого фотографа-любителя есть такая. Лара вышла из его студии живой.
— Почему вы так уверены?
— Я много раз с ним разговаривал.
— Но он очень скрытный, вам, вероятно, было трудно что-то из него вытянуть.
— Я верю в его невиновность. Я верил тогда, и я верю сейчас, тем более в свете происходящего. Очевидно, убийца на свободе.
— Для чего вы на днях ходили в тюрьму Эстремера?
— Чтобы увидеть Мигеля и пожелать ему удачи. И заодно передать новому адвокату всю документацию по делу. Это элементарная вежливость по отношению к коллеге.
Элена тоже вспотела. Пора было заканчивать визит. Перед тем как покинуть квартиру, она еще раз внимательно посмотрела на книжную полку и заметила фотографию молодого стройного Хауреги рядом с девушкой, видимо во время загородной прогулки. И подумала о том, как быстротечна радость в этой жизни.