Автор
В ночной Москве семья едет домой в ярко освещенных автомобилях. Водитель с умением рулит, курит и наслаждается красотой города, где все в тишине и свете. Монументы Москвы мерцают под прожекторами, создавая ощущение запоминающейся легкости и непринужденности.
Внутри меня бултыхалось как минимум семьсот грамм «кристалловки».
…Без четверти час мы покинули с Саней кабачок «***» и побрели, обнявшись, к метро. Моя «восьмерочка» осталась печально стоять у тротуара. Я стал беднее на семьсот рублей, потраченных на угощение Сани. Зато оказался слегка более информированным в том, что касалось хозар. И тех друзей и недругов, что имелись у ХОПГ (хозарской организованной преступной группировки) в преступном и чиновничьем мире. (Хотя, по большому счету, оба этих круга – в принципе одно и то же.
А когда на следующее утро я потащился на метро забирать свою «восьмерку», все рассказанное Саней вдруг всплыло в моей неопохмеленной, но на удивление ясной голове. Более того, в ней даже забрезжил план: что и как я мог бы в данной ситуации предпринять.
На следующий деньЧетверо хозар, главы хозарской Семьи, собрались на еженедельное совещание.
Совещались в кафе «Ана» на Московской кольцевой автодороге. Кафе, естественно, принадлежало Семье.
Четверо «белых хозар» расположились за одним простым, не застеленным скатертью столиком в углу.
За соседним столом размещалась группа прикрытия – четверо боевиков. Те заняли место в разумном отдалении от главного стола. Аккуратно, чтоб не потревожить старших, играли в нарды.
На семейном совете присутствовал сам великий хакан, Каримов Сурен Ахмед-оглы. Он восседал в торце стола.
– Благодарим тебя, великий хакан, что ты пригласил нас, молодых и ничтожных, сесть за один стол рядом с тобой, – пробормотал старший сын по-хозарски, словно ритуальное заклинание, положенные случаю слова.
