Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Заслышав шум, брат и сестра вышли во двор. Свен сразу нашел глазами несколько незнакомых лиц, а потом, когда всадники спешились, Ельга подвела его к Ингеру.
– Вот мой брат, сын моего отца – Свенгельд. Он вернулся из Чернигова.
– Хорошо. Будь жив!
Скользнув по Свену не слишком внимательным взглядом, Ингер тут же отвернулся. Он уже знал, что Ельг оставил сына – сына от рабыни, – но ему в голову не пришло, что тот сам желал занять опустевший княжий стол. Только жена его окинула рослого, крепкого, с вызывающим видом стоявшего молодца настороженным взглядом, будто почуяла опасность, но ничего не сказала.
– А с тобой мне надо словом перемолвиться, – Ингер снова взглянул на Ельгу. – Пойдем с нами.
Онемев от возмущения, Свен смотрел, как князь с княгиней направляются к Ельговой избе. За кого его тут приняли – за холопа? Сжав рукоять меча, он глубоко дышал, стараясь успокоиться. В другой раз он бы не стерпел, но эти чужие люди, ставший хозяевами на отцовом дворе, чужие бояре, незнакомые лица холмоградских гридей вокруг Ингера ясно давали понять – все здесь переменилось.
«Тише, парень, тише! – услышал он ободряющий голос Уббы. – Ступай за ними, услышишь кое-что любопытное. Это тебя малость утешит!»
Убба хмыкнул и пропал. Свен двинулся за Ельгой. Ингер не звал его в дом, но он, брат, имеет право побыть рядом со своей сестрой после долгой разлуки!
И неужели Ингер не хочет услышать, как прошла его поездка в Чернигов и получит ли он воев с левого берега?
Но молодого князя волновала иная забота…"
"Войдя в отцову избу, Свен мельком огляделся.
Ингер и его жена уселись на лежанку, а Ельга, сев на скамью напротив них, кивком пригласила Свена к себе.
