Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
Следом Эсми подняла внучку, прижала к груди и вдохнула ее аромат, подумав о том, как же потрясающе пахнут новорожденные.
Вот уже несколько лет Эсмигюль в ремиссии. Путь к ней был долгий и нелегкий: операция, таргетная и лучевая терапии, постоянные обследования. Когда, наконец, врач объявил, что всё закончилось, она не могла сдержать слёз. И так всё лечение только и делала, что рыдала, а тут такие новости. За два года борьбы с раком, Эсми изменилась и внутренне, и внешне. Стала еще сильнее, оптимистичнее, храбрее.
А вот виски Муслима посеребрила седина. Сорок семь как никак, хотя он не чувствовал себя на этот возраст. У него по-прежнему своя клиника и имя медицинской среде. Он сдержал все обещания, данные когда-то Эсмигюль. Вместе боролись и радовались победе, вместе воспитывали детей, вместе обустраивали гнездышко, когда Эсми, наконец, пришла в себя и начала жить как раньше.
"Мама Муслима — Мехрибан — скрепя сердце, но все-таки приняла Эсмигюль. Вот только свекровь чуть удар не хватил, когда она узнала, что сын снохи хочет жениться на ее внучке. В итоге она и вовсе сдалась, махнула на всех рукой и сказала:
— Живите, как хотите!
А у Руфата с Лейли получилось пронести свою первую, школьную любовь сквозь года, укрепить ее и приумножить.
Интересно, что из троих детей только Ситора решила пойти по стопам Муслима: Лейли закончила педагогический и до декрета работала учительницей начальных классов, Руфат нашел себя в айти, а Ситора сейчас проходит интернатуру в хирургии. И это было первым шоком для ее родного отца — Имрана, который до сих пор ревнует детей к Муслиму.
Детей у Эсмигюль с Муслимом не случилось. После лечения беременеть ей не рекомендовали. Тут и возраст, и возможность рецидива и снижение овариального резерва.
