Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
Значит, это правда, раз он просил мать не рассказывать ей об азербайджанской невесте. Значит, всё изначально было ложью. Опустив голову, она тихонько всхлипнула и твердо прошептала:
— Уходите. Оба.
Глава 29. Сомнения и страхи
Я только там
Где нет меня — вокруг тебя невидимый
Ты знаешь, без тебя ни дня
Ты знаешь, без тебя ни дня прожить нельзя мне видимо
Павел Жагун
— Я тебе всё сейчас объясню.
Подойдя к Эсми, Муслим попытался взять ее за руку, но она ее отдернула и прошипела:
— Уходи! И маму свою захвати по дороге.
Мехрибан ликовала, что окончательно добилась своего: девочка умная, гордая и после ее рассказа показала весь спектр нужных эмоций.
— Вот видишь, — усмехнулась она. — И эту женщину ты хотел привести в мой дом?! Она не уважает твою мать и говорит с ней сквозь зубы.
— Я предложила вам чай, — повернув голову и посмотрев на Мехрибан исподлобья, чуть не прорычала она.
— Нет, ты посмотри, Муслим!
— Ана! — пресек он родную мать. — Иди на улицу, я вызову тебе такси и посажу в машину.
— Ты как с матерью разговариваешь? — возмутилась она.
— Ана! — он прожег ее гневным взглядом, от которого, казалось всё здесь воспламенится. — Я прошу тебя, иди на улицу. Я подойду.
Эсми не выдержала, подошла к шкафу у входной двери, открыла створки и вытащила полушубок, в котором пришла гостья. Она кинула его в руки Муслима и молча ушла на кухню. Вцепившись в края столешницы, она тихо глотала слёзы, слушая, как Мехрибан ворчит, а Муслим рычит. Через несколько секунд дверь захлопнулась и Эсми медленно осела на пол, прижавшись к холодной дверце кухонного гарнитура.
А потом Эсми снова вернулась мыслями к Муслиму и его нареченной. Вспомнила лицо мужчины, когда он только вошел.
