Наслушались провинциального шовинизма от этих людей, – он кивнул в сторону лагеря. – И теперь выступаете как их ретранслятор. Вам надо было идти жить в наш лагерь. Тогда бы ваша картинка была объективной.
Девушка усмехнулась.
– Видала я ваш лагерь. Предводителя забирают, потому что у него при всех обнаруживают сверток с наркотическим веществом. Судя по всему, он отличный человек! И пока его нет, оставшиеся демонстрируют собственным примером, каких глубин разложения может достичь человек. Они круглосуточно пьют, они закладывают собственные рубахи. Они готовы отдать за водку оружие, которое выкопали из земли. И после этого вы будете говорить мне, что для вас все это не забава? Что для вас что-то значит этот танк, эти люди, которые, возможно, когда-то тут погибли, эта история? Вы – мародеры, Андрей! Мародеры и скоморохи! Вы глумитесь, вам весело, и вы знаете, что здесь можно зашибить деньгу!"
"– Послушайте, – разозлился Ганин. – В каком монастыре вы росли? Мужчины в поле, они одни – какого поведения вы от них ждете? Да, они пьют! Да, они сходят с ума! Но тот же Сережа, который ходил тут пьяным и закладывал рубаху свою, – вы знаете, что он сам из этих мест? Что Сережиными полевыми находками кормится краеведческий музей? Он зашибает здесь деньгу, да. Потому что Сереже нужно на что-то жить, чинить матери дом – Сережа, что, виноват, что у них в деревне нет работы?
– У вас в вашей Москве тоже не было работы? Поэтому вы здесь?
Ганин замолчал.
– Эти люди, – продолжила Галина, – люди в лагере – с провинциальным шовинизмом, как вы выразились. Они честнее вас. Они здесь, потому что выполняют свой долг. А зачем вы здесь, зачем ваш пьяный сброд здесь – мне совершенно непонятно.
– Жирдяи, – сказал Ганин.
– Что?
– Жирдяи, – повторил он. – Они здесь не потому, что выполняют свой долг. Они здесь потому, что их согнали как стадо, и каждый из них мечтает выбраться из проклятого леса домой. Вы думаете, им небезразлична история? Единственное, что им небезразлично, это их комфорт. И, может быть, еще то, что не они первыми наткнулись на танк – не смогли пустить его с молотка.
– Вы всех мерите по себе.
– А вы, Галя, как райский цветок. Разделили мир на хороших полицейских и плохих воров. Не будьте такой наивной. Вы пишете репортажи в газету. Вам такой глупенькой быть нельзя.
– Это все? – презрительно процедила девушка. – Или будут еще признания?
Секс, вероятность которого и до разговора с Галей была весьма призрачной, теперь уплывал от Ганина в далекий космос. Секс становился недосягаем, секс смеялся над ним и махал ему ручкой. «Ну, дурак. Ну, Казанова», – усмехнулся он про себя. Вслух же он произнес:
– У меня к вам будет маленькая просьба.
– Просьба? – удивилась девушка.