На рассвете, когда выглянуло из-за деревьев солнце – еще доброе, еще не стремящееся сжечь всех вокруг, Ганин вылез из спальника и ступил босыми ногами на влажную траву. Прошагал туда, где спал младший из Солодовниковых, вытянулся в струнку перед ним и что было мочи заорал:
– Здравия желаю, товарищ младший сержант! Рядовой Ганин к несению службы готов!
Серега со сна заорал тоже:
– А-а-а!
Заорал и вскочил на ноги, запутавшись в одеяле, его брат Степан.
– К несению службы готов! – прокричал Ганин еще раз, отдал орущему Сереге честь и, развернувшись, пошагал к своему еще не остывшему спальному месту.
На сегодняшний день его долг был выполнен.
Пощечина
На губернатора было достаточно взглянуть один раз, чтобы сразу понять: это – губернатор. Столько важности было в его движениях, столько любви к ближним теплилось в его глазах, и даже сотрясания его массивного тела под костюмом – и те были благородны. Губернатор не шел, а вышагивал. Вздрагивали листочки на деревьях, проминалась под его важностью мать-сыра земля, и порхали вокруг воздушными эльфами его сопровождающие.
Губернатор подошел к танку, окинул его пристальным взглядом сверху вниз и оценил:
– Ни хера себе штуковина.
Один из сопровождающих услужливо подсказал:
– Нельзя так говорить, Пал Викентьич.
– Почему же нельзя? – удивилась красная, вспревшая губернаторская голова.
– Избиратели вокруг. И опять же – камеры будут.
– Что, избиратели? Избиратели не знают слова «хер»?
– Знают, Пал Викентьич.
– Так чего ж тогда ты мне пудришь мозги?
Губернатора привез вертолет. Пилот его мастерски посадил махину на поляну, воздушными потоками от лопастей сорвав с места несколько палаток эмчеэсников. Они были готовы к визиту начальствующего лица, потому стояли одетые по всей форме. С самого утра над поляной витал запах мыла и лосьонов – люди массово наводили лоск, брились, приходили в себя."
"– Добро пожаловать! – выступил навстречу важному гостю представитель МЧС. Гладковыбритое лицо его сияло. Там, где была щетина, обнажилась белая кожа. Нос, щеки и лоб покрывал коричневый загар.
– У меня есть час, – вместо приветствия сказал губернатор. – Где наши герои?
Ганин с компанией с раннего утра заметили оживление у врагов. «Враги» – так называли между собой лагерь, раскинувшийся у танка. Когда у врагов забегали и засуетились, Виктор Сергеевич, жуя травинку, философски заметил: «Грядут перемены». А Серега сказал: «Может, подкинут материальной помощи? Было бы к месту».
В лагере Ганина был завтрак, когда приземлился вертолет. Все сидели с жестяными мисками в руках, в которых лежали слипшиеся вчерашние макароны. Кофе закончился. Вместо него пили странный отвар из чабреца, который в полиэтиленовом пакете выудил из своего рюкзака Виктор Сергеевич.