В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
Ели что-то изысканное, тающее во рту (хотя и с изрядным содержанием перца), запивали вином из винограда, собранного в долинах Рейна. Софья смотрела как-то странно, иногда ее взгляд туманился – словно она что-то представляла. Он тоже чувствовал себя необычно, гнал из головы встающий перед глазами образ супруги Насти. «Так-так, – бормотала в его мыслях Настя. – Я так и знала, что однажды этим кончится». После обеда он вновь поймал такси, и они вернулись в поселок. Еще немного погуляли, пока не обнаружили, что стало темнеть.
– Спасибо, Руперт, что провели со мной этот день, было очень приятно… Мы же еще увидимся?
Потянуло внезапно к этой женщине. Через нельзя, не могу, через все социальные и идеологические запреты! Она почувствовала, как он дрожит, застыла, впилась в его лицо взглядом блестящих глаз. И вдруг сама задрожала, стала тяжело дышать, лицо приблизилось – просто неприлично близко, ближе некуда… Он жадно целовал ее, забыв о последствиях, Софья подставляла губы, что-то отрывисто шептала, обвила его руками за шею.
"Голова отключилась, работали другие центры принятия решений.
Утром было стыдно, не хотелось просыпаться, открывать глаза.
