В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
Кольцов напрягся, невольно потянулся к куртке на вешалке. Но ничего угрожающего не происходило. Из машины вышли двое в штатском – какие-то незаметные, серые. Пот заструился по спине, но что-то подсказывало, что они по другому поводу. Субъекты осмотрелись, двинулись по дорожке к крыльцу и через минуту уже находились на кухне.
– Вы кто? – Софья испуганно попятилась.
«Дверь могли бы и закрыть, – мелькнула мысль. – Но что бы это дало?»
– Софья Брюстер? – строго спросил субъект.
– Да, это я… – женщина сглотнула.
– А вы? – субъект повернулся к Кольцову.
– Это мой хороший знакомый, – быстро сказала Софья. – Мы вместе проводим время, он живет в этом поселке… А что, позвольте спросить…
– Федеральная разведывательная служба, – пояснил субъект, предъявляя удостоверение БНД. – Не возражаете, фрау Брюстер, если мы осмотрим помещения?
– Да, пожалуйста, – Софья растерянно всплеснула руками. – Здесь и смотреть-то нечего…
Михаил начинал догадываться, в чем дело, но молчал как рыба. Сердце забилось учащенно.
– Боже мой, Алексей… – И все окончательно встало на свои места.
"Субъект держал огромный букет роз. Он, как-то торопясь, подпрыгивая, прошел по дорожке, ворвался в дом. И в следующий миг Софья повисла у него на шее, радостно смеясь, а Поплавский от неожиданности чуть не выронил букет. Сестра расцеловала его в обе щеки, отстранилась, смерила взглядом, осталась довольна. Видимо, брат не изменился, а если и изменился, то в лучшую сторону.
– Леша, ты откуда? А кто эти люди? – Софья ничего не понимала.
– Так надо, моя хорошая, так надо, не обращай внимания, эти добрые люди меня охраняют…
Он смеялся – вроде непринужденно, но все же вопросительно косился на незнакомца. Обнимашки и глупые вопросы продолжались. Один из «штатских» отобрал у Поплавского букет, поставил в банку и плеснул туда воды из графина.
– Прости, родная, я ненадолго, у меня не больше часа, – сетовал горячо любимый брат.
