Оказавшись между двух тел, Александр кое-как все же смог выбраться, после чего отряхнул свой свитер, который дотягивал ему почти до самых пяток. Он полностью закрывал порезанные джинсы и касался простецких кед.
– И вообще – я вам не сын!
– Ты слышала, дорогая? Наш сын от нас отказался!
– Родной мой… не знаю, где мы свернули в его воспитании не там…
– Парочка идиотов, – процедил Александр и, поняв, что больше никто не заслоняет путь в коридор, бросился внутрь.
– Возвращайся со щитом или на щите, сынуля! – донесся ему в спину выкрик Робина.
Мери, опустив стул на пол, сидела и слушала, как играет ее профессор и куратор. Самозабвенно, увлеченно и очень… больно. Его пальцы свободно летали над клавишами, касаясь их быстро и легко, но…
Возникало впечатление, что профессор Думский играет не на рояле, а на битом стекле, и каждое касание причиняет ему нестерпимую боль.
Словно стекло касалось не пальцев, а сразу – сердца.
И единственное, что притупляло боль, это сигарета во рту и бокал с виски.
– Что же с вами случилось, профессор? – прошептала Мери, а затем захлопнула рот ладошками.
Но благо черный маг был слишком погружен внутрь музыки разбитых осколков чужих сердец, чтобы услышать слова студентки.
Музыка продолжала играть, а взгляд Думского все мрачнел и мрачнел, отправляя своего владельца все глубже и глубже в прошлое.
Пробираясь по темному, наполовину затопленному подвалу, Думский руками придерживал украденные на барахолке резиновые сапоги.
– При своем наплевательском отношении к внешнему виду ты поразительно заботишься о чистоте любимого себя.
Робин уже расплылся в кресле, а Анастасия грела на электрической плите небольшой чайник.
Будто мыши, они ютились в небольшом помещении, который Робин когда-то оборудовал под кинозал. Старая бойлерная, которая благодаря тому, что находилась на возвышении по отношению к общему уровню подвала, не была затоплена.
Путь же к ней, помимо воды, перегораживали не самые простые черномагические ловушки. Так что в первый раз, когда Александр пробирался сюда (по наставлению Робина, кстати, который сказал, что в конце пути его будет ждать несметное сокровище уникальных знаний), то буквально прыгнул выше собственной головы в вопросах разрушения чужих заклинаний.
– Что смотрим сегодня? – Робин уже щелкал пультом, выбирая из почти бесконечного каталога фильмов. – “Титаник”? “Отверженных”? “Хатико”?
Плита, за которой хлопотала Анастасия, была водружена на деревянную чурку. Распиленное бревно заменяло стол. А огромный, почти под восемьдесят дюймов телик был подключен к… пронизанным проводами десятку картофелин и двадцати апельсинам.
Естественно, все они были заколдованы.