Такая магия требовала слишком тонкой работы, на которую Робин в принципе не был способен, а Алекс пока только учился. У той же Анастасии.
Причем если бы профессор Раевский узнал о том, что Анастасия (Настя, как ее называл Раевский) была способна на такое, то…
Ну, сначала бы, наверное, похвалил, а затем спалил весь подвал дотла.
Главное правило школы “Фаллен” – никаких технологий.
Здесь топили углем. Не было электричества. А клетка Фарадея, сооруженная внутри стен, обеспечивала полную изоляцию для любых беспроводных сигналов.
Так что то, каким образом Робин протащил сюда телевизор и электрическую плиту, оставалось для Александра большой загадкой.
– Пианиста? Жена, ты сбрендила?! Тут и так весь подвал затоплен, а когда вундеркинд посмотрит “Пианиста”, то мы окажемся внутри “Титаника”! Нет, я не Ди Каприо и нормально влезу на огромный плот, но…
– То есть “Хатико”, по-твоему, его не заденет.
– Малец кошатник до мозга костей. Он еще и злорадно похихикивать будет над этой чудной комедией.
– Смотрим “Пианиста”.
И в качестве точки в разговоре Анастасия поставила на “стол” поднос с тремя простецкими жестяными кружками. В них ароматным паром исходил черный крепкий чай с сахаром и лимоном.
Очень странный, но вкусный напиток.
Мери не очень понимала, как один человек может столько пить и при этом не пьянеть, однако профессор Думский уже наливал себе в стакан из третьей бутылки виски, но при этом ни разу не сбился с ноты или ритма.
Его пальцы все так же скользили по клавишам, истекая невидимой кровью.
– Вот так, чуть медленнее, – повторяла Анастасия, – не торопись. Чувствуй ритм.
В центре темного, огромного зала с задрапированными окнами маленький мальчик и высокая, статная красавица из ледяных земель севера России играли на рояле.
Вернее, Анастасия играла, а Александр только учился.
Но мог самостоятельно сыграть небольшую партию из двух актов.
– Саша, вот честно, не знаю…
– Ты чего-то не знаешь, Анастасия?
– А чему ты так удивлен?
– Ну… не знаю, – смутился мальчик. – Мне всегда казалось, что ты знаешь все на свете… в отличие от Робина.
– Эй! – донесся отзвук возмущения из дальнего угла. – Я вообще-то здесь.
– Я вообще-то знаю, – передразнил Думский.
Анастасия засмеялась и пригладила волосы мальчику. В отличие от своего парня, она никогда их не взъерошивала. А этого Александр терпеть не мог.
– Нет такого на свете, Саша, чтобы кто-то знал все и обо всем.
– Даже профессор Раевский?
В комнате повисла тяжелая тишина. Такая, что на ее фоне черная драпировка на старых витражах казалась легким шелком или парящим пухом.
– Даже он, вундеркинд, даже он… А теперь давай попробуем сыграть третий акт.
– Змей-искуситель да проведет тебя сквозь пески, Фарух.
– Локи у очага твоего, Робин.