Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
По части паев да акций.
— Вы много лет работали на Тарка. Когда вы ушли от него?
— Я была уволена сразу после похорон хозяев.
— Кто вас уволил? Фрекен Винга?
— Вовсе нет. Бедняжка была совершенно вне себя от горя. По-моему, она вообще не понимала, что происходит. Меня уволил адвокат Сёренсен.
— Но он же сам был уволен?
— Он утверждал, что должен помочь семье своего лучшего друга. Что мне оставалось?
— Но ведь это идет вразрез с тем, что адвокат Сёренсен только что сказал сам. Уволили только вас?
— Нет, почти всех.
Менгер поблагодарил свидетеля и снова вызвал Сёренсена. У Сёренсена не было адвоката, он вполне мог защититься сам. Такое ничтожное дело!
Волосы под париком адвоката намокли, пот стекал по вискам. Совсем не потому, что в зале было жарко. Тому были несколько иные причины.
По правде сказать, в зале действительно нечем было дышать. Кисловатый воздух зала смешивался с неприятным запахом залежалой одежды зрителей и судей.
Сёренсен с презрением отверг обвинения фру Пешдаттер.
Он провел рукой по лбу, подчеркивая, как тяжело ему приходилось.
На Менгера этот спектакль не произвел никакого впечатления.
Поддерживал ли Сёренсен какие-нибудь отношения с Вингой с тех пор, как она осталась одна?
Нет, он был тактичен и держался в отдалении.
— А почему вы, Сёренсен, приобрели Элистранд на свое другое имя, Витбек?
Сёренсен в раздражении ответил:
— Потому что это мое имя!
— Но почему вы представляетесь в Гростенсхольмском согне только под именем Витбек?
— Потому что имя Витбек встречается гораздо реже, — последовал саркастический ответ.
