Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
В это время года темнело поздно, но в лесных сумерках все контуры стирались. Коза не умела передвигаться бесшумно, под ней хрустели и ломались ветки. Да к тому же коза громко блеяла — жаловалась на такое обращение."
"Винга остановилась и прислушалась. Она была в отчаянии. Ей никак не удавалось отделаться от преследователей.
Ой, как же они близко!
Она была вся внимание. И тут вдруг кто-то возник совершенно с другой стороны и поднял козу на руки. Винга не успела открыть рот, как услышала шепот: «За мной!» И существо исчезло с глаз долой.
Винга колебалась не более секунды.
Стало легче. Она не могла видеть бегущего перед ней, только слышала быстрые шаги. Они взбежали на холм, пробежали мимо каменной изгороди…
Тут она остановилась вслед за своим неожиданным спасителем. Преследователи отстали. Винга прислушалась.
Скорее всего, один из мальчишек упал и расшибся. Преследователи устали, сбились с пути и проклинали темноту.
— С меня хватит, — послышался пронзительный голос мужеподобной.
Ей ответил мужской голос:
— Да, у мальчика идет кровь. Да и потом в темноте ее все равно не найти. Пошли домой. Другой мужчина сказал:
— Она была почти в наших руках. И вдруг исчезла! Нет, на сегодня хватит.
Постепенно голоса стихли.
Винга обернулась. Может ли она доверять своему спасителю? Рядом с ней была только коза.
И тут Винга почувствовала, как она устала. Усталость приходит всегда, когда теряешь мужество. И впервые за долгое время ей захотелось заплакать.
Куда теперь идти? Ее нашли. В том, что уже завтра в заброшенную усадьбу придут люди, не было ни малейшего сомнения. Наступил поздний вечер. В такое время Винга всегда спала. Начать укладывать вещи прямо сейчас, найти все необходимое в темноте и отправиться с козой куда глаза глядят… Это было так же трудно, как перевалить через высокую гору.
Она потеряла способность даже думать.
Но сдаться она не могла. С ней была ее коза.
Безвольно, без малейшей надежды или желания, она двинулась к дому.
Элистранд! И его она больше никогда не увидит! Теперь ей придется покинуть Гростенсхольмский согн. Это невозможно. Она держалась этих мест в какой-то безумной надежде. Ей не хотелось покидать места своего детства. В полные одиночества вечера она лежала и представляла себе, что живы и отец, и мать, в усадьбе кипит жизнь, как в прежние времена.
