Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
Работа идет на полях и в лесу, работники приветливо здороваются с маленькой фрекен, отец поднимает ее высоко-высоко. Спрашивает, не хочет ли она сесть на лошадь впереди него. Материнские руки, нежно гладящие ее перед сном. Лампа, горящая в их комнате. Свет лампы пробивается сквозь щель почти что у самого пола.
Все, все прошло.
Прадед Ульф. Она знала его. Тетя Ингрид, Гростенсхольм… Все это еще до их смерти.
Винга помнила пышные похороны тети Ингрид, на которые собрался весь согн. Последняя из рода Людей Льда в Гростенсхольме.
Винге вспомнился первый трудный год в заброшенной усадьбе. Она, привыкшая жить в господском доме, совсем ничего не умела. Какая же она была неловкая! К счастью, в ее распоряжении было целое лето. А учиться ей надо было многому. И эта невыносимая тоска! Отчаяние, беспомощность, обмороки.
И одиночество! Страх темноты, боязнь лесных звуков. Она могла часами сидеть, забившись в угол и уперевшись взглядом в дверь.
И только страх перед мадам Фледен помогал ей держаться. Она боялась людей. Может, страх ее был необоснован. Но откуда она знала, кого бояться, а кого нет?! И потом, после смерти родителей все сразу отвернулись от нее. Один за другим ушли все работники.
Девочка никак не могла собраться с мыслями. Потеряв свое укрытие, она совсем отчаялась.
Она ясно понимала, что больше никогда не решится вернуться в дом. Даже сейчас, посреди ночи.
Винга присела, закрыв в отчаянии лицо руками.
А завтра они придут и заберут все ее вещи. А она потратила столько сил на то, чтобы собрать все необходимое! Все, что она соорудила сама из подручных материалов!
В душе царило отчаяние.
