Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
Кончились эти тяжелые годы. Настал конец ее одиночеству!
3
Этот необычный вечер им не забыть. Ночь, синее небо, костер, поднимающийся к небу дым. В лесу только они одни.
Хейке впервые встретился с дочерью Элизабет и Вемунда. В отблесках костра волосы девочки словно оживали. Глаза — большие, темно-синие. Выражение глаз — как у лесной зверюшки. Чистые, тонкие черты лица, чувственный рот…
Хейке нисколько не удивился. До него доходили слухи о том, насколько красивы были родители Винги. Платье девочки превратилось в лохмотья, да и выросла она из него давно.
"— Дитя мое, — произнес он. — Я не знаю, да и предположить не могу, сколько тебе лет. Либо ты очень взрослый ребенок, либо совсем еще юная девушка. Сколько же тебе лет?
— Ах, если бы я сама знала, — жалобно произнесла она. — Я родилась осенью 1777 года.
— Тогда тебе сейчас шестнадцать, скоро исполнится семнадцать.
— Выходит, что так, — застенчиво согласилась она. — А ты кто? Откуда?
— Я сын Сёльве. Ингрид, что жила в Гростенсхольме, приходилась мне бабкой по отцовской линии.
— Ясно, — беззаботно произнесла она. Подумать только, как хорошо она говорит. Винга сама удивлялась. Надо же, она почти ничего не забыла. Впрочем, с Хейке было легко разговаривать.
— Присядь-ка. Давай поговорим.
Винга послушалась и торжественно уселась. Момент был незабываемый! Один из рода Людей Льда вернулся в ее согн!
— Я слышала о проклятии, — сказала она. — Я поняла, что ты один из «меченых». Но я думала, что все «меченые» — злые.
Хейке хотелось ответить, что глубоко в душе у него спрятано нечто ужасное.
— Однако твой предок Ульвхедин был не только злым. Да и Ингрид тоже.
— Нет! А Ингрид была такой красавицей! Он криво усмехнулся:
— Внешность и характер — две разные вещи.
— А вот и нет, — запальчиво выкрикнула она и тут же покраснела. Фу, как глупо! Нельзя так себя вести! А она еще старается произвести на Хейке хорошее впечатление. Показать, что она разумна и воспитана.
Он над чем-то задумался. Потом спросил:
— Так тебе действительно почти семнадцать? Никогда бы не подумал!
— А что, непохоже? — вконец сконфузилась Винга.
— Нет. Я думал, тебе не больше тринадцати. Но присмотревшись повнимательнее понял, что ты должно быть старше.
— И как это ты определил?
Он неловко обрисовал ее формы:
— По фигуре. По общему впечатлению.
— Но как ты определил? — повторила она.
