Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
— Ну… — Хейке пришлось нелегко. — Ну я просто чувствую, что ты не ребенок. — И прибавил со вздохом: — Все это только усложняет дело.
— Почему? — спросила она в третий раз.
— Я хотел взять тебя под свою защиту. Теперь это невозможно.
Он улыбнулся, увидев, что она снова собирается спросить «почему?», но тут же пожалел об этом.
И поторопился объяснить:
— Ты больше не можешь здесь жить. Да и я этого не хочу. Я живу в небольшом домике на краю согна. Мы могли бы жить там вместе. Один пожилой крестьянин, Эйрик, помог мне найти этот дом.
— Я что-то не пойму.
Он взглянул на нее — уж не насмехается ли она над ним. Нет, она и вправду смотрела на него вопросительно.
Хейке вздохнул:
— Послушай меня. Мы с тобой вполне могли бы жить вместе. Ничего страшного бы не произошло. Да и как могло бы что-нибудь случиться? Но люди-то думают по-другому. Как, этот демон, этот монстр совратил саму невинность.
Винга задумалась, но не нашла в его словах никакого резона:
— Может, это и глупо, но не приводи больше никаких возражений.
— Ладно, устроимся по-другому. Но пока я не узнаю больше о Гростенсхольме, нам надо держаться подальше от этих мест.
— Там сейчас живет чужой. Переехал сюда весной.
— Я знаю. Герр Снивель. Я постараюсь получить усадьбу назад. Видишь ли, она принадлежит мне. Винга обрадовалась.
— Обязательно! А Элистранд? Там тоже кто-то поселился?
— Да. Его племянник с прислугой.
— О Господи, что им там надо? Это же мой дом! Пожалуйста, помоги мне получить его назад! Хейке задумался:
— Эйрик говорит, что это будет посложнее. Усадьба была продана с аукциона за неоплаченный долг. Но он еще сказал, что с этим не все чисто. Видишь ли, племянник главы аукциона не должен так получать собственность! А еще говорят, что он получил усадьбу за гроши, хотя другие крестьяне предлагали за нее намного больше.
— А ты справишься с этим?
Она осмелилась сказать ему «ты». Во-первых, потому, что он был ее единственным родственником, а во-вторых, потому, что чувствовала к нему полное доверие. И еще потому, что он был молод, и еще… Ей стало стыдно, но ведь так оно и есть на самом деле — он был так некрасив, что ни один человек с ним не считался.
Винга думала так не потому, что была плохая. Просто она вообще была низкого мнения о людях. Но только не о Хейке.
