Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
Винга, уже стоя на дворе, все еще колебалась — ехать ли ей с Эйриком и кучером. Хейке направился к сараю. Может, и ей…
Нет, не надо. В этот момент юноша обернулся. У него был веселый, но предупреждающий взгляд. Фу, вечно он знает, о чем она думает. Вот и сейчас он взглядом предупредил ее, чтобы она и думать не думала о ночевке в сарае.
Досадно! Винга догнала остальных и забралась в повозку.
Хейке постоял в дверях, взглядом провожая уезжавших.
Чего ему стоил этот взгляд! Кто бы знал, как он тосковал по Винге!
Весь следующий день трое обсуждали план действий, то, как довести дело до суда.
Иллюзий никто не питал. Болезнь зашла слишком далеко. Но сил на последнее дело хватит.
Винга была само усердие. Хейке знал в самых мельчайших подробностях о ее разговорах с Кари. Теперь она знает о жизни намного больше, утверждала Винга. А юноша ломал голову, о чем же они разговаривали на самом деле. Он испытывал чувство благодарности к девушкам за то, что они не обсуждали его самого. Впрочем, он знал об этом с самого начала.
Когда Винга попыталась было приготовить поесть, Хейке мягко, но решительно отстранил ее от очага. Адвокат Менгер и так пережил не одно потрясение, а он натура чувствительная. Винга приняла все за шутку и долго смеялась — над своим поварским искусством.
Именно это любил в ней Хейке. Какую-то странную самоиронию.
Во время обсуждения их дела, Хейке сказал:
— Одного я никак не могу понять — как это Снивелю удалось так просто завладеть Гростенсхольмом? Как это получилось?
— А вы не знаете? Он показал письмо.
— Что-что? — удивленно переспросила Винга. — Мы ничего об этом не слышали!
— Да-да, — подтвердил Менгер. — В письме черным по белому написано, что если в течение трех лет не объявится законный наследник Гростенсхольма, то герр Снивель получает право делать с этой собственностью, что пожелает, — может продать или поселиться сам.
