Виктор шагнул через порог и сразу же попал в ожесточенную дискуссию с хозяйкой дома. Она радостно предложила сварить кофе, а он вежливо отказался, но все равно был очарован необычной атмосферой уединенного пространства. Здесь царила таинственная непробиваемая тишина, словно глядя на мир сквозь зеркало времени....
И, судя по виду Рождественского, князю недолго осталось быть «замком». Как только он умрет, ворота откроются.
Николай Антонович запрокинул голову и протяжно завыл, подавая сигнал Кузе.
– Наконец-то кто-то меня услышал, – снова заговорил Рождественский, – а то я боялся, что все зря. А теперь… Вы видите? Я захватил крепость! Я пленил их! Вам нужно только закидать их бомбами, у вас же есть самолеты!
– Самолеты? Да, есть, – с некоторым сомнением проговорил Николай Антонович. Он не знал, сколько из бомбардировщиков уцелело.
– Как вы выбрались? – спросил он.
– О-о, я знаю, вы смеялись, смеялись надо мной. А я спрятался в шкаф! В шкаф со швабрами и хлоркой! Я везде ее рассыпал, и эти твари не учуяли меня, с амулетом, который вы мне дали! Я был в тюремной больнице, она во дворе. И подглядывал за ними. А когда они сломали ворота (они просто сломали их, идиоты, вместо того чтобы полностью снести) и выпустили своих бескрылых, я выбрался наружу. А когда они отправили свой первый десант – запер… оставшихся.
Он внезапно всхлипнул, и из его рта выплеснулась струйка крови. Видимо, разговор ему давался нелегко.
Див графа Аверина спикировал на землю и принял человеческий облик.
– Это что такое? – он заинтересованно посмотрел на Рождественского. – Это вы его?
– Нет, – покачал головой Николай Антонович, – он сам. Это заклятие, запершее дивов внутри крепости. Пока он жив – они не смогут выйти.
– Обалдеть. Нет, серьезно? Это вы сделали? – недоверчиво спросил Кузя у Рождественского.
– Да! – хрипло воскликнул тот. – Я! Ты… ты ведь див Гермеса… где он сам? Я хочу, чтобы он увидел меня! Это я – герой, не он! Вот так-то! И я хочу, чтобы он пообещал, что мне… поставят памятник.
– Его, это… нету сейчас, – Кузя подошел поближе и уставился на Рождественского с большим интересом, – но я передам, и, наверное, поставят, да."
"– Хорошо… это хорошо. Тогда вот еще. Передайте Кантемирову вот это, – он свернул фиги на обоих руках, помахал ими в воздухе и прокричал: – Князь Рождественский не дурак! Я подменил кровь! И ты не смог отправить меня в Пустошь! Ха-ха! Выкуси-ка!
Кровь опять хлынула у него изо рта и тут же впиталась в каменные плиты.
А Николай Антонович напряженно думал. Безусловно, Рождественский, на некоторое время заперев дивов, очень помог: защитники остановили натиск и получили желанную передышку. Скоро подтянутся колдуны и дивы из Москвы, Новосибирска, Омска.
