Как плетущая свою паутину паучиха хочу опутать ею его целиком и не дать выбраться.
Мне надоело думать, настоящие ли это чувства или просто отговорка, потому что такие отношения позволят мне ощутить себя прощенной за то, что было в прошлом. Пусть так. Плевать.
Мне хочется поглотить его словно я зыбучая топь, из которой не выбраться. Завладеть им без остатка.
Ты – мой. Тебе нельзя уходить, нельзя меня бросать, нельзя исчезать из виду и вести себя как ни в чем не бывало, прикрываясь словами извинений и благодарности.
Я не Данте, мне далеко до его невинной раболепной любви. Мне не хочется быть учтивой и вежливой. Это притворство, от которого я устала.
Я буду преследующей собственные низменные интересы эгоисткой, не дам ему сбежать, не дам освободится. Эш – не рояль из моего детства. Он не кусок искусно обработанной древесины, а живой человек из плоти и крови.
Отпустить? Отказаться? Дать ему уйти и покинуть меня? А если он меня забудет? Если пройдут года, и он не сможет вспомнить моего имени, если я останусь в его памяти мимолетным человеком, которого он повстречал на своем пути?
Я не могу его уничтожить, не могу сделать вид, что ненавижу, да и не хочу я так поступать. Отпускать из жизни то, что мне дорого и то, что я до помешательства люблю…совсем не хочется.
Приподнимаю уголки губ.
- Как-то мрачновато.
Сойер оглядывается, старый храм не выглядит как безопасное место. И уж точно он не походит на привлекающую паломников религиозную святыню. Отсюда хочется побыстрее унести ноги. У меня закрадывается нехорошее предчувствие.
Мы встали с рассветом, но добраться до вершины смогли только ближе к полудню. К счастью, солнце сегодня скрыто за пеленой пасмурных туч, одним делающим восхождение в гору на порядок труднее фактором меньше.
Здание, некогда служившее храмом богине, представляло собой каменные стены с покосившейся, а местами и вовсе прохудившейся до дыр крышей, разбитые ступеньки крыльца и испещренные трещинами мраморные плиты, сквозь которые успели прорости упрямые стебли травы.
Узоры и роспись внутри были едва различимы, в окнах, сквозь которые гулял ветер, не было и намека на витражи, кроме десятиметровой статуи богини, покрытой слоем пыли и паутины, мебели не было.
Сойер и остальные солдаты, составляющие мой небольшой отряд, не спешат входить глубже внутрь, и остаются рядом с выходом, проверяя ниши, где когда-то были статуи поменьше, и другие комнаты.
