Автор
В бешенстве и растерянности ждет лифт — мир вокруг тускнеет безобразием, а внутри головы мелькают разные варианты ушатов слез или кулаков. Вдруг услышала шепот на другом конце провода — Левин теперь Бергман, и она забеременела случайно, как будто жизнь сама не имела права творить такие злодейства....
Но я не люблю таких наглых! И вообще не мой типаж!
– Спасибо, но нет, – фыркаю я.
– Что ж, сама напросилась, – почему-то нисколько не расстроен Козырев, что вызывает у меня странные подозрения. – Так или иначе, я тебя все равно поужинаю.
– Не много ли вы на себя берете? – я тоже складываю руки на груди. Мы тоже не лыком шиты. Ха!
– В самый раз, – ухмыляется Влад и нахально обнимает меня за талию.
Сердце, игнорируя доводы разума, вдруг ёкает. Я подсознательно жду, что он меня поцелует, но почему-то вместо того, чтобы что-то предпринять, я неуверенно упираюсь Владу в грудь, пальцами чувствую, как напрягаются там мускулы, когда он обхватывает меня крепче.
"А гадский гад медленно наклоняется ко мне, гипнотизируя светло-голубыми глазами, которые на фоне свежего загара кажутся почти светящимися, и даже и не думает оправдывать мои ожидания.
Будоража меня, низким тихим голосом на ухо он предупреждает:
– Я всегда получаю то, что хочу.
От этой уверенности у меня мурашки бегут по коже.
Мой там типаж или не мой, женская сущность плевать на это хотела. Крупный самец, идеальный генофонд… Берем.
Она беспрепятственно позволяет кое-кому наглаживать мне задницу!
И когда это он успел с талии переключиться на мое филе?
Так!
Я все-таки выпутываюсь из хватки и под довольный тихий смех драпаю к выходу с самым независимым видом, типа это не я сбегаю, а дел у меня очень много.
У стойки с вешалками мне все же приходится подождать Надежду с документами.
– Что это? – напрягаюсь я.
– Небольшой сувенир от ресторана. Владислав Сергеевич распорядился.
Я подозреваю подставу, но любопытство сильнее меня. Правда, при Надежде я не заглядываю в коробку, а вот в лифте не удерживаюсь.
Упаковка послушно раскрывает свои картонные лепестки, а там…
Каков мерзавец!
Глава 6. Опасная профессия
Нежное клубничное суфле на тоненьком бисквите, украшенное карамелизованной персиковой долькой и свежей клубничкой и сбрызнутое ягодным конфитюром.
Я полдня гипнотизировала застывшие алые капли на розовом боку этого грешного безобразия, я вдыхала запах единственной клубнички, и на языке словно оседала летняя сладость.
Ганаш попавший на малинку там в ресторане, конечно, был великолепен, и его бархатистость и плотность прекрасны, но это пирожное сводит меня с ума.
