Автор
В бешенстве и растерянности ждет лифт — мир вокруг тускнеет безобразием, а внутри головы мелькают разные варианты ушатов слез или кулаков. Вдруг услышала шепот на другом конце провода — Левин теперь Бергман, и она забеременела случайно, как будто жизнь сама не имела права творить такие злодейства....
Мне мерещится лето, и блюдо только что сорванной нагретой солнцем дачной клубники, щедро залитой сливками…
Кошмар!
– Я чуть не рехнулась, Ян, – жалуюсь я. – Не те уже мои годы. Такой стресс можно и не перенести. Ты видела фотку, которую я прислала?
– Видела, – скрипит Левина в трубку. – Но твое описание сейчас – это было хуже. Я почти захлебнулась слюной и чуть не съела Герины носки. А ты чего так тяжело дышишь?
– Хлеб нюхаю… – признаюсь я.
– Где ты его взяла?
– В пекарню зашла, купила буханку свежего и вот теперь нюхаю.
– Ну, есть мнение, что таким образом он над тобой доминирует. Кормление – проявление опеки самца над самкой, – хихикает подруга.
– Это кто тебе такое сказал? – недоверчиво уточняю я.
– Беда.
Зоя Беда, Сашкина подруга. Ясно.
– Беда – ветеринар и кинолог, у нее самой самцы по струнке ходят. Надо этого доминанта отдать ей на перевоспитание, – ворчу я. – Быстро отучится открывать пасть без команды «голос».
Проржавшись, Янка спрашивает:
– А может, лучше изучить с ним команду «лежать»? Меня вон Гера кормит, и я не возражаю.
– Гера тебя кормит, чтоб ты ноги не протянула от ваших марафонов, а Козырев из вредности. У него очень опасная профессия. И то, что он завязал, ну это такое… Сорвется в любой момент. Какая команда «лежать»?
– Постой-постой… Козырев? Влад Козырев? У него еще на руках татухи?
– Про руки не знаю, пуловер был с длинным рукавом, но на груди что-то есть. А что? – настораживаюсь я.
И почему-то мне эта мысль совершенно не нравится.
– Если бы… Но я смотрела недавно кулинарное шоу. Боже, как он месил тесто… А как он перетирал специи… И это все не говоря про его коронное блюдо… – мечтательный голос Янки подсказывает, что она восторгалась совсем не едой.
– И что там за коронное блюдо? – надо ж знать, на что меня заманивали домой.
– Стейк. Идеальная прожарка.
Я закашливаюсь. Вот сволочь.
А Левина удивляется:
– Странно, что ты не видела.
– Я заблокировала себе все кулинарные каналы, – мрачно отвечаю я.
– Я б на твоем месте ловила момент. Ты же всегда хотела мужа-повара.
– Да, но он не должен выглядеть так, что от него надо отгонять баб вилами. И вообще, я его видела в первый и последний раз. Это все просто недоразумение и чей-то скотский характер.
– Твой? – ехидно предполагает Левина.
– Ты, говори-говори, да не заговаривайся.
