Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Потому что…. Потому что если соврала, то мордовороту придется плохо.
Я совсем не умею отдавать то, что мне нравится.
Эгоист я.
И целую я Машу эгоистично. Не спрашивая.
Просто потому, что последние пару недель думал только о ее чуть потертых, красных губах.
Думал, сходил с ума, ревновал ее к девчонкам, что уже знали их вкус…
Наверно, я — самый терпеливый парень на свете.
Но всему наступает предел.
Маша не сопротивляется, она покорно обвисает в моих руках и размыкает губы, позволяя мне напористо и нагло проникнуть языком в свой рот.
И это, бляха, начисто отключает мне мозг!
Остатки соображения, мысли какие-то — все к чертям летит!
У нее невероятно свежий, вкусный рот, сладкое взволнованное дыхание. Не могу остановиться, пью и пью ее, и голову дурманит похлеще, чем от спиртного!
Сам не замечаю, когда прижимаю ее к стене душевой, подсаживаю себе на бедра, жадно мну крепкую задницу обеими лапами. На нас льется вода, я мокрый совершенно, футболка прилипает к телу, и острота ее сосков, вжавшихся в мою грудь, ощущается чуть ли не болезненно.
И очень надо в нее. Просто очень. Прямо сейчас.
Маша не открывает глаз, трясется вся, хотя вода в душе теплая. Мне хочется, чтоб она расслабилась, что кайфанула.
И, пожалуй, это все мысли.
Потому что я не могу больше думать о ней.
Я вообще больше думать не могу.
Нахрена я джинсы переодел?
Прижимаю ее сильнее к стене душевой, фиксирую грудью, не отрываясь от сладкого дурмана губ, веду одной рукой по спине…
И замираю на буграх шрамов.
Шрамы в сердце
Хищник умеет нападать. Очень умело, ловко. Неожиданно. Хотя, наверно, я этого ожидаю… Наверно. Даже не я, а тело мое глупое, которому так хорошо и почему-то безопасно рядом с ним.
Несмотря на всю неоднозначность и провокационность ситуации.
Он целует так, что голова дуреет сразу, плывёт, и остается только цепляться за мокрую майку. Просто, чтоб не упасть. Только поэтому.
Дрожь… От воды, конечно же.
И вкус его, терпко-сладкий. Очень мужской.
Он — несравним.
Хотя бы потому, что напрочь отрубает способность мыслить, чего со мной раньше ни при каких условиях не происходило.
Когда спиной ощущаю холод кафеля душевой, голова не включается. Вообще никак.
Он держит, гладит, тискает уже несдержанно, и я, несмотря на всю тупость и опасность ситуации… Не против.
С мужчиной я не была уже больше полутора лет. Наверно, просто есть предел физике.
