Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Уймись, бляха муха!
— Маша… Погоди… Давай… Поговорим…
И опять ко мне! Черт! Хитрый какой!
— Нет! Не здесь! Стой, я сказала!
Опять отхожу от него. Мы движемся по кругу, как гладиаторы на арене.
— Стою.
В самом деле останавливается, поднимает показательно руки вверх, типа, все уяснил, все понял, не опасен.
Ага. Так я тебе и поверила. Глаза — то совершенно дурные. Бешеные. Безумные.
Это, наверно, сладко, когда тебя так хотят. С такой бешеной силой…
Именно это делает женщину слабой.
— Я сейчас пойду. Пожалуйста, не ходи за мной.
— Маша… Давай поговорим все же. Я не причиню вреда, честно. Никому не расскажу. Веришь мне?
— Верю.
Очень хочу, по крайней мере.
Но сейчас, после того, что случилось, соображать я не способна. И разговаривать тоже. Потом. Если появится возможность.
— Давай, ты оденешься, и мы…
— Нет. Я сейчас уйду. Одна. А потом мы поговорим.
— Когда?
— На днях. Когда… Когда я буду готова.
Не глядя, подхватываю все свои тряпки, вылетаю в раздевалку, молясь, чтоб там не было никаких припозднившихся студентов. А то им прям сюрприз-сюрприз…
Так быстро я не одевалась даже в самые критические моменты жизни.
Карго прямо на мокрое тело, наплевав на трусы, футболку, мокрую от пота — пофиг, пофиг! С утяжкой не вожусь, все равно в универе не задержусь, сверху олимпийку, капюшон, очки.
На моменте очков меня опять ловит Хищник.
Причем, ловит качественно, прижимает к себе, уже одетую, спиной.
— Маша, Маша, Маша… — шепчет он мне в шею, торопливо тиская грудь, словно убедиться хочет, что не морок, не сон никакой, что реально она у меня имеется, — стой… Ну чего ты бежишь? Если проблемы, я же помочь могу. Реально могу. Не пугайся.
— Пусти… — шепчу, понимая, что теряю силы и уверенность. Черт! Проклятый недотраханный бабский организм! — Мне надо идти. Правда.
— Провожу…
— Нет! Не надо!
— Ты ведь никуда не денешься? Обещаешь? Маша? — горячим выдохом в шею.
— Да!
Да я тебе все, что угодно пообещаю, лишь бы отпустил!
Он успевает прижаться обжигающими губами к шее, пуская крупную дрожь по всему телу, и я вырываюсь. Из последних сил буквально.
