В зале магистра Веллес ждала тишина, нарушаемая лишь его отчаянным стоном. Я понимала его горе и тревогу за ученика — ведь долг службы святому делу можно было перенести только до определенного возраста. Аго и Маринка появились не случайно: их интерес к миру призраков и чудес был столь амбиентным, что сложно было отказать....
Конечно, я не могла им рассказать обо всем честно, поэтому выдавала хорошо продуманную с Маринкой ложь. Но они видели, что я здорова и счастлива – и этого было достаточно, чтобы их успокоить."
"Но вечером, выходя из подъезда, удивилась: на той же скамейке, где когда-то дожидалась меня подруга, сидел Диминик. Он с ленивым видом читал что-то на экране смартфона. Я подошла, села рядом и пихнула его плечом.
– Быстро ты управился. Думала, мы два дня тебя не увидим.
Он ответил, не отвлекаясь от телефона:
– Москва по мне истосковалась, даже напрягаться не пришлось.
Я нервно перебила, вскинув руку:
– Обойдусь без подробностей!
Диминик поднял голову, посмотрел на меня и неожиданно сменил тему:
– Наташ, знаешь, почему инкубы по-настоящему могут любить только суккубов, а суккубы – инкубов?
– Просвети, – без интереса ответила я.
– Потому что только суккубы могут понять, как это на самом деле происходит. Кристина любит меня с детства, но ей и в голову не придет ревновать меня к еде.
Я сказала, устав от этого разговора еще до его начала:
– Звучит-то логично, но так ли на самом деле? Кристина в прямом смысле ревнует тебя ко мне. Слышал бы ты ее монологи, пока лежал в лазарете.
Он отвел взгляд, улыбнулся асфальту и поцокал языком.
– Вот в этом и отличие.
– Не поняла, – я наконец-то проявила любопытство к разговору.
И как раз в этот момент сам Диминик потерял к нему интерес. Он встал и махнул головой:
– Едем домой. Скоро стемнеет.
Вот так я снова и осталась без самых важных объяснений, но каждый намек оседал в моей душе и не позволял отстраниться от эмоций. Не для того ли инкуб их постоянно набрасывает? Ему нравится моя влюбленность, пусть он ею и не насыщается, но удовольствие определенно испытывает – и чтобы она тянулась подольше, постоянно выбивает меня из колеи.
Мы ехали домой вдвоем. Странно как-то. Из арендованной московской квартиры мы с Маринкой давно съехали, я только что была в родительском доме, но сейчас и поместье Эймов каким-то неведомым образом тоже начало называться этим теплым словом.
