В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
Рина слушала его болтовню, но Варя видела ее тревогу.
Блондинка встала, подошла к их столику, скользнула взглядом по Варе, по Игорю Владимировичу. В пальцах она держала папиросу.
— Не найдется спички?
В каждом ее движении сквозила нарочито-сдержанная развязность, затаенный, по ощутимый вызов. Игорь Владимирович протянул ей коробок. Она чиркнула спичкой, закурила, потом вдруг обратилась к Варе:
— Как тебе живется с Костей?
— Клава, Клава, — Левочка тронул ее за локоть.
— А что такого? Интересуюсь.
Варя сначала не доняла вопроса, подумала, что намекает на беременность.
— Клава, прекрати сейчас же! — сурово проговорила Рина.
— Ладно! Ты! — грубо ответила блондинка. — Заткнись.
Смысл сказанного наконец дошел до Вари, и она спокойно, отчетливо сказала:
— Гражданка проститутка, а ну-ка вон отсюда!
Все опешили, онемели в ожидании скандала.
Игорь Владимирович неожиданно высоким, визгливым голосом закричал:
— Отойдите сейчас же от нашего стола.
— Ах, ах, напугал… — истерично захохотала блондинка.
Подруги, вскочив со своих мест, уже тащили ее к своему столику. Она отбивалась, кричала:
— Я с ней как с порядочной, а она меня обзывает, дрянь! Школу не успела кончить, уже на панель пошла, а меня обзывает!
Игорь Владимирович подозвал официанта, расплатился.
— Думает, она ему жена, он ей муж, — бушевала блондинка, — у него таких жен вагон и маленькая тележка, все с трипперами ходят… Пусть у Рины спросит, та эту штуку тоже таскала, а теперь молоденькую ему подложила, потаскухи!
Наконец вышли из ресторана.
— Мне налево, — сказал Левочка, он жил на Сретенке, — ладно, плюньте, сумасшедшая баба, ну, пока!
Варя, Рина и Игорь Владимирович пошли вниз к Театральной площади.
— Какая гадина! Чего наговорила! Чего навыдумывала! — возмущалась Рина.
— Не надо посещать такие заведения, — заметил Игорь Владимирович.
— На эту психопатку мы могли нарваться в любом месте.
— Не огорчайтесь, — сказал Игорь Владимирович, обращаясь к Варе, — не придавайте значения, мелочи жизни.
— Я не огорчаюсь, — хмуро ответила Варя.
Она пришла домой. Десять вечера, работать поздно, пора ложиться спать, да и будь время, она не могла бы работать, была потрясена, оглушена тем, что произошло в «Канатике».
