В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
Не в Рине и Левочке дело, это Костины друзья, а Рина, по-видимому, была больше, чем другом, она в его «списке», это нравы Костиного мира. Для Игоря Владимировича такаяправда о ее замужестве, конечно, неожиданна. Но и для нее неожиданны поведение Игоря Владимировича на собрании и этот его визгливый от испуга голос в ресторане. Если бы к ней пристали хулиганы, он, наверно, стал бы звать на помощь этим своим визгливым голосом. Овца и трус к тому же. Саша защитил бы ее по-другому. Так что с Игорем Владимировичем они квиты.
"Что же делать, господи, куда деться от всего этого?! Плюнуть, вернуться к Нине, но она не может, не имеет права подвести бедную Софью Александровну. Костя с его нахальством окончательно испортит ей жизнь. Привести в дом авантюриста, а самой сбежать — такого она себе не простит.
В дверь постучали.
— Войдите.
Это была Софья Александровна.
— Добрый вечер, Варя.
— Добрый вечер, Софья Александровна, садитесь, как ваши дела?
Софья Александровна села, внимательно посмотрела на Варю.
— Ты чем-то расстроена?
— Просто устала, было собрание, принимали в профсоюз.
— Формальность, но когда-то надо пройти.
Софья Александровна снова посмотрела на Варю.
— Варенька, я вот о чем… Сегодня Константин Федорович пришел с каким-то человеком, даже дверь за собой не прикрыл, разбирали ружья, щелкали затворами. Ведь мы же условились, Варенька, как же так можно?
Варя открыла шкаф. За одеждой стояло два охотничьих ружья.
Она села на кровать, бессильно опустила руки.
— Я перед вами очень виновата, Софья Александровна. Я не имела права приводить его к вам в дом.
— Но ведь ты его жена.
— Жена… Какая я ему жена, какой он мне муж?! Не понимаю, как это на меня нашло. У меня нет с ним никакой жизни, я его почти не вижу, мы давно уже не муж и жена.
Софья Александровна молчала.
— Но я ничего не могу сделать, я в западне, — с отчаянием сказала Варя.
— В западне? — удивилась Софья Александровна. — Я тебя не понимаю, в какой западне? Вы не расписаны, ты свободный человек, сама себе зарабатываешь на жизнь.
— Да, это так. Но я не могу уйти отсюда.
