Первый роман тетралогии, охватывающей четверть века жизни четырех английских школьниц. После окончания школы их пути разходятся, но остается прочная связь дружбы. Судьбы героинь переплетаются в сложный узор личных драм, творческих исканий и духовных трансформаций на фоне меняющейся Англии.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дева в саду»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Первый роман тетралогии, охватывающей четверть века жизни четырех английских школьниц. После окончания школы их пути разходятся, но остается прочная связь дружбы. Судьбы героинь переплетаются в сложный узор личных драм, творческих исканий и духовных трансформаций на фоне меняющейся Англии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Первый роман тетралогии, охватывающей четверть века жизни четырех английских школьниц. После окончания школы их пути разходятся, но остается прочная связь дружбы. Судьбы героинь переплетаются в сложный узор личных драм, творческих исканий и духовных трансформаций на фоне меняющейся Англии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сегодня на насыпи довольно шатко высились разборные столы на козлах, покрытые изрядно застиранной школьной камкой. Там были подносы с холодными закусками, чайник и кофейник старинной потертой меди, книзу суженные, как греческие урны, и двухъярусный бело-голубой торт с дорическими колоннами из крема."
"Будь его воля, Александр посадил бы тут лаванду и вереск, тимьян и розмарин, шпалерные грушевые и персиковые деревца. По стене пустил бы шиповник, и плети клематиса свешивались бы над входом. Но вместо этого плоскую лужайку окаймляли полосатые клумбы: красный шалфей, густо-синяя лобелия и белый алиссум – аккуратные патриотические полосы с двумя-тремя пятнами вульгарно-ярких петуний. Александр не любил ни бледно-сиреневый, ни кричащие оттенки лилового. Вдоль клумб мелкой рысью пробегали школьные официантки с пенящимися бутылями и низкими бокалами на длинных ножках.
Билл крадучись заглянул в дверь, затем единым скоком проник внутрь. Александр растерялся. Предложил привести Уинифред, Дэниела или Стефани.
– Нет-нет, я только показаться. Более ничего. Буду ползать по периферии. Не беспокойтесь, прошу вас.
Александр, однако же, видел немало причин для беспокойства. Он подозвал официантку с подносом.
– Вот это правильно, – сказал Билл. – Отдайте должное моему шампанскому. Плачу за все. Решено было ограничить мое участие именно этой полезной функцией, что, без сомнения, очень мудро. Кто из нас произнесет речь? Я как отец невесты или вы как нежный друг семьи? Вы набросали кое-какие пункты? Прекрасно! Я надеялся, что вы будете так любезны. Итак, я все оставляю в ваших надежных руках. Я терпеть не могу произносить речи и с удовольствием послушаю вас как моего заместителя. Меня это, право, позабавит. Теперь идите к гостям, а я поброжу пока взад-вперед. Вот так. И умоляю, не беспокойтесь обо мне…
Он опрокинул в себя бокал вина, взял другой и поспешил прочь. Панама его съехала на затылок, ноги ступали нетвердо.
– Вот ведь черт! – выдохнул Александр. Тут он увидел возле чубушника Фредерику и почти обрадовался ей. – Я на погосте встретил вашего отца…
– Естественно. Батюшка выцедил все, что можно, из своего отсутствия, теперь будет забавляться присутствием. Надо было вам его в ризнице запереть.
– Я все же не понял: он собирается произносить речь?
– Это он еще посмотрит, от чего нам будет хуже. На вашем месте я бы устранилась и налегла на шампанское.
Александр высмотрел официантку и попросил пополнить им бокалы. Глянул на Стефани, с пухленькой грацией перетекавшую среди гостей.
– Как мне хочется, чтобы ничто ей не испортило этот день. У нее такой счастливый вид…
– Вам так кажется? – резко спросила Фредерика.
– А тебе разве нет?
– Как можно судить по виду? Отец ужасен, но, по сути, он прав.
