В Деве в саду Антония Байетт создает невероятно напряженную атмосферу, полную загадок и внутренних переживаний. Книга раскрывает сложные человеческие драмы на фоне величественного английского ландшафта, оставляя читателей с подозрением и захотевшими узнать больше до самого конца....
Личность его в точности не установлена, вполне возможно, что он и Нафанаил из Каны Галилейской – один и тот же человек. Значит, о Варфоломее сказал Христос: «…вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства»[314]. С передвижениями его тоже ясности нет: как выяснила Стефани, для древних греков и римлян «Индия» могла обозначать Аравию, Эфиопию, Ливию, Парфию, Персию или Мидию. Его странствия напоминали странствия Диониса из «Вакханок»[315]. Да и судьба, если вдуматься, тоже: освежеван, растерзан, возвращен к жизни… Недолгое время Стефани питала надежду, что церковь, где служит Дэниел, посвящена святому Варфоломею Даремскому, бенедиктинцу родом из Уитби, прожившему сорок два года анахоретом в келье Святого Кутберта где-то на островах Фарн и мирно почившему там около 1193 года.
Теперь, приглядевшись внимательно, можно было уже понять, что она беременна, и потому сегодня она выбрала просторную одежду хорошей прихожанки: плиссированное зеленое льняное платье-сарафан, что-то вроде мирского стихаря, который пристал бы и кухарке, и садовнице.
С некоторых пор здание церкви уже не было ей ненавистно, и в одиночестве, сплетая проволочные каркасы, наливая воду, пристраивая так и сяк цветочные стебли, она была счастлива. Впрочем, сегодня утром, как и в предыдущие дни, она была не одна.
