Зима гулкими хрустящими льдинками покрывала старый город. Изабель мечтала о чем-то большем, чем вечно тихий дворик и унылые зимние вечера. Однажды она осмелилась следовать за подружками на улицу, где их ждал мир доброго звука — веселых детей и радостных голосов, которые проникали сквозь ледяной мрак. В ночной тиши это шумило как дуновение ветра, пробуждающий сном затхлые улицы....
Девочки сели на камни, стараясь держаться как можно дальше от котят, чтобы не пугать их лишний раз. Малыши жались к противоположной стене, с тревогой глядя на странных гостей. – Мы можем их покормить. Вчерашнего мяса им было мало, они до этого долго не ели… Ты говорила, что Грейс вчера утром ничего им не принесла. Они наверняка голодные. – Пристроив включённый фонарик на камне, Одвал достала из-за пазухи сумку с едой.
Как только она открыла сумку, Тень поднял голову и издал глухой горловой рык. Малыш явно был голоден.
– А твоя сестрёнка? Она будет есть? – Изабель рассмеялась, когда Тень, позабыв страх, ринулся прямо к Одвал и принялся рьяно обнюхивать её руки и сумку с едой.
– Брось и ей тоже, – попросила она Одвал, и та попыталась, но Тень успел первым. Он набросился на упавшую клёцку и съел её прежде, чем Куне успела сообразить, что происходит.
Одвал посмотрела на снег, идущий снаружи уже не просто сплошной пеленой, а плотной белой стеной.
– Остальное прибережём на потом, – решила она, пряча сумку за спину. – Неизвестно, сколько мы здесь просидим. Может быть, нам тоже нужно будет поесть.
Изабель кивнула и прислонилась к Одвал. Она вдруг поняла, что ужасно устала. Да, здесь внутри безопаснее, чем снаружи. Но всё равно очень холодно. Изабель видела пар от своего дыхания, вырывавшийся изо рта белыми облачками. Снаружи выл ветер. Девочка зябко поёжилась, но не от холода. Бедная Грейс так и сидит в западне. «А как же родители Одвал? – подумала Изабель.
Она обернулась к Одвал, чтобы спросить, пойдут ли родители её искать, но та крепко спала, изнурённая трудным подъёмом.
Тень не сводил с девочек глаз, явно надеясь, что его покормят ещё. Он подбирался всё ближе и ближе, пока почти не уткнулся носом в ногу Одвал.
