Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
Нежная, красивая до дрожи и такая слабая. Теперь моя.
Прекрасное чувство…
— Даже и не знаю, что с тебя взять-то кроме анализов… — наклонил я голову и наблюдал за ней, словно рассуждая. — На что ты мне, такая бестолковая, сгодилась бы.
Она смотрела на меня с волнением и настороженностью, будто ожидая приговора.
— Поцелуй меня.
— Ч-что? — расширила глаза девчонка и отпрянула от меня, врезавшись в стол бедром.
Я последовал за Котёнком и поймал её в капкан, поставив по обе стороны от девчонки руки на столешницу буфета.
— Целуй меня, сказал. Ты глухая, а, рыжая?
— Но я думала, что ты…
— Мне плевать, что ты думала, — оборвал я ее, ощущая, как меня начинает потряхивать от близости к ней. Я жадно втягивал в себя запах её волос словно зависимый. — Целуй. В губы.
Она нервно сглотнула и осталась неподвижной. А я уже просто умирал от предвкушения, желая ощутить сладость и мягкость её губ, которые никто никогда не целовал. Я буду первым…
— Умеешь?
— Нет… — почти шёпотом ответила она, словно мышка, которую загнали в угол.
— Щас научишься.
Глава 15
КатяЭто было так внезапно, что все мысли спутались. Рома снова стал тем, кого я так боялась, кого ненавидела, но… Я понимаю, почему он так себя ведёт — он обижен на мои слова. Я растерялась, не знала, как справиться с теми эмоциями, которые я ощущала от его близости.
Он так смотрел на мои губы, он хотел этого поцелуя. Я словно чувствовала то, что чувствует сам Рома. Слышала его желания…
Только объясниться он мне не дал, навис сверху и потянулся к моим губам сам.
— Подожди! — упёрлась я ему руками в грудь. — Стой… Я знаю, почему ты так говоришь.
— И почему? — сказал он уже где-то между моим ухом и щекой, опаляя кожу своим горячим дыханием, его губы легко касались меня, заставляя сотни маленьких птичек вспорхнуть с ветки и начать хаотично носиться внутри меня и беспощадно щекотать стенки желудка.
— Ты слышал меня и Попова, — ответила я, и Рома отпрянул.
Посмотрел на меня волком. Скулы заострились.
— Так ведь?
— Слышал, — отозвался он. — Ты очень красиво размазала меня по стене под его гогот, Рыжая.
— Прости, Ром, — подняла я глаза на него. Если уж просить прощения, то именно сейчас.
— Чего? — не поверил он.
— Я прошу простить меня за эти слова, я… Так давно уже не думаю.
— А как ты думаешь? — уставился он на меня так, будто впервые увидел.
— Ты не такой плохой, каким хочешь казаться. Я знаю.
