Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Мужская фигура напряженно стоит у окна.
— …я понимаю, что ты хочешь увидеть тело. Но я избавился от него.
— …ты не доверяешь мне? Я остановился в Поволжье переночевать.
— …слишком много следов оставил. Рисковать не собираюсь. Вот увидишь, ее никто не будет искать. Я об этом позабочусь. До встречи.
Разговор прерывается. С гулким сердцебиением я прикрываю дверь.
Анархисту нужна моя изощренная смерть. А Эмину — моя жизнь. И никто не спрашивает, что нужно мне.
Эмин лежал на кровати, читая книгу. Боже, даже у этого бандита с собой всегда есть книга.
— Сколько тебе лет? — вырывается само собой.
— Двадцать восемь, Диана, — Эмин усмехается, — чего замерла? Выезжаем на рассвете. В твоих интересах лечь спать.
— Мы будем спать здесь? — хмуро переминаюсь.
— Нет, конечно. Ты можешь расстелить на полу.
Я делаю шаг подальше от кровати. На полу, так на полу. Так намного лучше.
Эмин захлопывает книжку — так резко, громко, что заставляет меня замереть на месте.
— Шутка. У тебя есть половина кровати.
— Я на полу.
Тогда его голос изменился. Приобрел металлические нотки, которые я так не любила.
— Легла и уснула… Диана, — тембр его голоса понизился, стал опаснее.
Повторять он тоже не будет — вижу по его прищуру.
И я ложусь. На самый краешек. Подгибаю колени, отворачиваюсь от него, а слезы сами начинают литься. Тихо. Незаметно.
Только его дыхание — иногда нетерпеливое, иногда глубокое слышится в номере.
Но проходит время, и на мою голову опускается его рука. Тяжелая. Большая.
Не предвещающая ничего хорошего.
От его прикосновения я вздрогнула, затаив дыхание. И даже перестала плакать.
— Эмин… — мой голос охрип от волнения.
— Боишься?
Отпустив мои волосы, его пальцы очертили шею. Собственнически. Размашисто.
Как ставят подпись на полученном товаре.
Только дыхание его тяжелое раздавалось за спиной.
— Спи, — тихий приказ.
Он наверняка слышит, как сильно бьется мое сердце. И как неспокойно я засыпаю.
Ранним утром мы двинулись в путь. Я с опухшими от слез глазами, а Эмин мрачный, как непогода в Сибири. Человек настроения.
С каждым километром пути меня утешала мысль, что я становлюсь ближе к маме. Как она там? Почему она не рассказывала мне правду?
Уже к вечеру второго дня я узнала, где живет Эмин. Как только мы въехали в Волгоград.
