Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
— О чьей? — из меня вырвался истеричный смешок.
Я перестала дышать. Разучилась в миг.
Я беспомощно посмотрела на Эмина, глазами умоляя опровергнуть эту новость, какой бы страшной она ни была. А я заведомо знала, что она будет страшной. Рядом с Анархистом добрых вестей не бывает.
Но Эмин лишь прикрыл тяжелые веки и устало потер лицо. Я поняла, что по нему эта новость сильно ударила. Она многие планы под откос поставила. Многое в жизни перевернула.
— О моей беременности, Диана, — выдавила мама.
Глава 60
От признания мамы я бы упала.
Но Эмин держал меня так крепко, словно знал, какая я у него в действительности слабая.
Мама сказала уходить и больше не смотрела на меня.
Ей было стыдно.
Но не за беременность, а от того, что случилось между ней и Булатом. Теперь их объединяло не только его безумие, но и ребенок. Будущий.
— Только не реви, — устало вздохнул Эмин.
Он вывел меня из комнаты мамы и повел по лестнице вниз.
— Я не реву.
— Вот и не реви.
Я улыбнулась сквозь слезы. Фраза из мультика на миг вернула меня в детство. Эмину моя улыбка понравилась, на первом этаже он остановился посреди холла и обнял меня.
Анархист выстроил огромный дом, чтобы творить в нем беспредел. Порочный беспредел. Возможно, он знал, что когда-то он вернет сюда любимую женщину. А я столько лет жила в сладком мире родительской любви и не знала ничего.
Меня хотели уберечь, но в итоге сделали только хуже. Лучше бы я знала все. Все.
Чья вина? Виновных уже не найти."
"Эмин погладил мои волосы, утешая. Я прижалась к нему сильнее и впервые за долгое время испытала новые чувства.
Пока я не понимала, что именно это за чувства. Но они были новыми.
— Эмин, Эмин… — шептала я, — все ведь будет хорошо? Даже теперь, правда?
— Да.
Тишину нарушили аплодисменты.
Хлопки рядом прозвучали как насмешка. Это Булат вышел из своего кабинета и надменно смотрел на нас.
— Проходите, дети мои.
Эмин подтолкнул меня к кабинету. Я старалась не смотреть на лицо того, кто считал меня своей дочерью.
Чудовище.
— Мог бы и сам приехать к нам, — заметил Эмин.
От этой мысли я содрогнулась.
— С Анной, — добавил он.
— Ты ведь знаешь, я не люблю выбираться в свет.
— Да, после Анны ты осел на дне. Это называется регресс, отец.
Булату слова Эмина не понравились. Очень.
А в них была доля правды.
