Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Вчера я слышала, как Эмин говорил с кем-то по телефону. Разговор шел о Булате.
Когда-то Анархист имел огромную власть, но то было до Анны. Теперь он ослаб, и Эмин говорил, что нужно выжидать. Возможно, ребенок послужит катализатором утечки власти.
Я не была уверена, что Эмин без зазрения совести сделает отца никем и завладеет властью. Что-то мешало Эмину сделать это раньше, барьер оставался и сейчас.
Тот телефонный разговор дал мне надежду. Эмин поможет.
— Зато у тебя прогресс, я смотрю. После Басмановых.
Эмин не растерялся. Сел рядом со мной и в ожидании уставился на отца.
— Ты хотел поговорить?
Поведение Эмина — его спокойствие — вывело Булата из равновесия. Его кулаки затряслись. Я прижалась ближе к Эмину.
— Еще и таблетки эти… ты думал, я не найду? А я нашел. Понимаю, ты против соперников… но с наследником я обрету новую силу. Я победил, Эмин. Склонись.
Анархист злобно оскалился.
Он видел перед собой не сына. А соперника. Возможно, это заставило его задуматься о другом наследнике.
В глазах Эмина я увидела злость. Но он быстро подавил ее. Только желваки выдавали его истинные мысли по поводу беременности Анны.
— Ты боишься, что я и по тебе пройдусь?
Эмин играл с огнем. Считывал эмоции отца, чтобы понять, насколько тот сдулся в собственных амбициях.
Я помнила Анархиста другим. И внутри, и снаружи. Он давно потерял свои формы — располнел, осунулся, перестал за собой следить. Глаза в алкогольной дымке, руки разучились держать пистолет — пальцы сгорбились.
Булат ответить не успел. Эмин поднялся, похлопал отца по плечу и сказал:
— Ты действительно думаешь, что я предам своего отца?
Они улыбнулись друг другу. Но глаза обоих оставались холодными.
— Ты меня вырастил. Я этого не забуду.
Эти слова отдались во мне болью. Я опустила взгляд. Как понять, говорит ли он правду? Или отводит от себя подозрения?
— Надеюсь, что я вырастил достойного сына, — прокуренный голос Булата заставил меня съежиться, — ну, Диана, как тебе Москва?
Я вскинула взгляд.
— Также чужда, как и вы мне. Чудовище, — процедила я с презрением.
Это я сказала зря.
Но поняла значительно позже.
Когда Булат подлетел ко мне и замахнулся. Я видела, как его пятерня стремительно приближается к моему лицу. И кольцо массивное, повернутое камнем ко мне, видела.
