Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Он бы непременно рассек мне губу. Я бы не успела отвернуться. Убежать — тем более.
Потому что не ожидала.
— Дрянь!
Благодаря Эмину мое лицо не обожгло болью. И кровь не полилась из губы.
В считанные секунды муж схватил меня за руку, и я слету налетела на его грудь. На макушку моментально легла его сильная рука.
Оберегая.
Защищая.
— Дрянь! — заорал он снова, — неблагодарная!
Сердце билось бешено.
Слезы душили грудь, но я держалась.
А еще страх пробрался в самое нутро. Я боялась войны. Бедром я чувствовала ребристый металл. Эмин оружие не успеет схватить, он меня от удара уберег и время на это потратил.
Щекой я чувствовала, как жесткая грудь тяжело вздымалась. Вверх, вниз. И снова вверх.
Я прижалась к нему непроизвольно, первобытно ища помощи у сильнейшего.
— Не тронь. Это моя жена, — процедил Эмин.
Послышался звон бокалов.
Опять за коньяк.
— Плохо ты жену воспитываешь! Нужно так, чтобы язык за зубами держала!
Тяжелое дыхание троих нарушало тишину кабинета.
Не задела.
Эмин зарылся рукой в мои волосы и сладко поцеловал в висок. Его губы были холодными, рот открыт в напряжении. Он безумно втягивал в себя воздух.
Испугался.
Испугался…
— Жаль, что не я ее воспитывал, — в который раз произнёс Анархист.
— Это больше не твоя дочь. Диана — моя жена. Помни об этом, когда подумаешь вновь замахнуться, — отчеканил Эмин.
Я вновь уткнулась в сильную грудь. Мой Эмин… он спас меня.
Не тронь. Это моя жена.
Сегодня все обошлось.
Но завтра?
— Мне сказали, у тебя долги. Поэтому ты перестал появляться в обществе?"
"— Мои долги тебя не касаются. Булат Шах все еще силен и опасен. Ко мне никто не сунется, — сказало чудовище.
Из того, что я услышала, стало понятно, что Булат терял позиции.
Но теперь в его руках большой козырь. Будущий наследник или наследница…
И если он увидит малейшую угрозу в Эмине, то ему ничего не стоит его убрать. Одним наследником больше, другим меньше.
Что же я наделала? Лучше бы он меня ударил. Рассек губу или глаз, пережила бы. Лучше бы Эмин не вступался, чем теперь это грозит?
Анархист повернулся. В его руках бокал с янтарной жидкостью, на лице жадный оскал и недоверчивый взгляд.
Он посмотрел на меня в упор.
