Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
— Мы еще поговорим! И тогда ты будешь более сговорчива! — пообещал он.
— Мы уехали, отец. Проспись, — бросил ему Эмин.
От собственных мыслей я содрогнулась. Эмин вывел меня из поместья Шаха и посадил в машину.
Несколько минут муж молчал, сцепив руки на руле. Тяжесть дум отразилась на его лице. Мне кажется, сегодня он постарел на несколько лет вперед. В груди досадно защемило — я ничем не могла помочь.
— Извини, что я не сдержалась.
— Это было к лучшему, — Эмин покачал головой, — значит, он перестал держать себя в руках.
Он потер мою щеку пальцем.
И больше ничего не сказал. Тронулся, а за нами следом — охрана. С каждым разом ее становилось все больше. Особенно, когда мы ездили к Булату.
Мы вернулись на Батальонную.
— Приготовь поесть. Или просто кофе… ничего не хочу.
Эмин тяжело вздохнул, запер дверь и ушел, оставив меня одну.
Приготовить кофе? А вдруг потом проголодается и разозлится, если не будет ужина? Лучше сделаю и то, и то.
В керамику я положила сыр и нарезала помидоры, добавила немного перца и запекла в духовке.
Увидела этот рецепт в какой-то социальной сети, недавно Эмин подключил для меня ограниченный доступ. Я могла смотреть, что хотела, но для сообщений и регистраций доступ был запрещен.
На конфорку я поставила вариться гречневую лапшу, когда раздался удар. Глухой, сильный, где-то рядом. В сердце неприятно кольнуло, а у кабинета я услышала крики.
Эмин орал.
От безысходности.
От ярости. Тупой и болезненной.
Мне стало плохо. Эмин крушил кабинет, не отдавая себе отчета в крушениях. Заходить к нему сейчас было просто смертельно опасно.
Я попятилась.
А дверь, наоборот, распахнулась и явила мне зверя.
Увидев меня, Эмин промолчал и проследовал мимо. В его руках был пистолет, на кухне он бросил его на стол. Он всегда так делал. Завтрак, обед или ужин — неизменным продуктом наравне с хлебом оставалось оружие на столе. Я к нему привыкла.
Я последовала за Эмином. Он тяжело оперся на подоконник.
— Эмин, я приготовила кофе.
— Есть хочу.
Я не прогадала, решив приготовить ужин.
Помешала лапшу и выключила огонь.
— Скоро будет готово.
— Спасибо.
Боковым зрением я уловила движение. Эмин неотрывно смотрел, как я достаю керамическую посуду из духовки. Я не знала, что сказать. В душе бушевали эмоции. В гневе Эмин был опасен, и я решила промолчать.
Появление наследника сильно ударило по нему.
