Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
А у того, что физически мог держать пистолет в руках, нещадно тряслись руки.
Сейчас это уравнивало нас в шансах выжить.
— Чего трясешься?! Стреляй в него! — злился немощный, — а потом эта сука ответит нам за все.
Последние слова посвящались мне. У него все лицо было в свежих шрамах, и он этим лицом пытался заглянуть за спину Эмина, чтобы поймать мои глаза. Его взгляд был сальным, я содрогнулась от страха.
— С дочкой Анархиста грех не поразвлечься, — облизнулся он.
Подобно дураку, он играл с огнем.
Я никогда не забывала, кто мой муж, и это не раз спасало мне жизнь.
Муж был сильнее своих противников, но все ждал, когда те расколются. Возможно, их послал Булат, но они вновь решили испытать судьбу. Терять им было нечего, они давно хотели сделать то, чего не удалось совершить в марте. Возможно, если бы мы не вернулись раньше, они бы ушли и всего этого просто бы не было.
— Отвечай, если жить хочешь, — обратился Эмин к первому, — твой напарник уже не жилец.
— Это ты уже не жилец. И твоя баба. Сразу она перед тобой ноги раздвинула за спасение?
Тот, что был без пальцев, страшно засмеялся. Эмин прицелился и чуть спустил крючок.
Я испуганно перевела взгляд на дверь. Квартира выглядела разгромленной, они явно что-то искали. В их страшных глазах бурлила ненависть, а по весовой категории каждый амбал превосходил Эмина в разы.
За спиной Эмина было страшно только за него. Пока он жив, меня и пальцем не тронут, потому что он положит всех.
Моя судьба и участь без него незавидна.
Когда бандиты двинулись на нас, шансов на ответ оставалось все меньше. Эмин замешкался лишь на секунду.
Он выстрелил. В самый последний момент, когда бандиты сделали рывок. Один бросился на Эмина, другой — в мою сторону.
Я без сил опустилась на колени, рядом стоял Эмин. Он тяжело дышал, и я туманным взглядом уперлась в его ботинки.
— Не реви, — устало выдавил он.
— Не реву.
— И не реви.
Я и не ревела.
Я, кажется, теперь привыкла.
К пальбе, к жизни с Эмином, к постоянному страху.
Они хотели меня изнасиловать. В первый раз не получилось, так сейчас отомстить хотели. За своего третьего друга и… за второго тоже. Сейчас было даже приятнее тронуть меня — я теперь не просто девочка из Сибири, а дочка Анархиста и жена Эмина Шаха.
Муж устало наклонился за мной.
