Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Эмин отошел от меня, удовлетворенный моим испуганным видом. Он дал мне право на слово. Благородный жест.
Голос еще хрипел, и я подняла крепко сжатый кулак вместе с брошью.
— Тебе настолько дорого это, Эмин? Третий месяц ты ищешь это, так забирай! Я отдаю тебе брошь Анархиста взамен на…
— Взамен на что, маленькая? — вкрадчиво поинтересовался Эмин.
Я думала, что была готова к любому исходу этой ночи. К любому.
Как же сильно я ошибалась.
— На жизнь своего брата. И на себя. Если ты хочешь заполучить эту вещь, тебе придется отпустить меня.
Глава 74
— Ты кто, Диана?
Эмин долгое время молчал, прежде чем задать мне этот вопрос. Вглядывался в мое лицо, прищуривался, но молчал. Сурово, мрачно, тихо. Тяжело.
Я понимала, что муж заведомо был сильнее, и отнять эту брошь — ему ничего не стоило. Но надежда, что все будет иначе, всегда умирает последней, правда?
— Я — твоя жена. И дочь Анархиста, — ответила я.
При упоминании об отце Эмин заставил меня замолчать. Поднял руку и впечатал кулак в стену рядом со мной.
— Ты — моя жена. И все на этом. Жена Эмина, — припечатал он, принуждая поверить меня в это. Эмин верил в свой идеал, в свой постулат.
— Ты ошибаешься, Эмин, — выдавила я под его тяжелым взглядом, — еще я человек, и я хочу, чтобы ты сделал выбор.
Испуга не было, лишь в глазах нестерпимо защипало. В кого же ты превращаешься, мой дорогой Эмин?
— Моя наивная девочка, о каком выборе ты говоришь? Ты — моя. Брошь тоже."
"Я подняла взгляд выше. Вместо жесткой шеи я нашла его жестокие глаза.
Я лишь хотела напомнить ему об этом. На свой страх и риск.
— Ты забыл, что я дочь Анархиста, которую многие желали получить. И поэтому он сам отдал мне эту брошь. Своей наследнице. Кровной.
Я опустила глаза и тревожно посмотрела на руку, желая убедиться, что брошь еще в моих руках. Не брошь, а самое настоящее яблоко раздора. Хотел ли Булат стравить нас с Эмином или он действовал из других побуждений, все это не имеет значения.
Ведь, подняв взгляд, я увидела перед собой настоящего зверя.
— Ты вышла на кривую дорожку, маленькая, — пригрозил Эмин, — ты сейчас сказала, что я — нет никто и звать меня никак?
— Я лишь хочу предложить тебе сделку.
— Сделку? — переспрашивает Эмин подозрительно ласково.
И делает наступательный шаг.
Я привыкла, Эмин. К твоей силе, к своей беспомощности. Ты меня не пугаешь. Почти.
