Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Сколько еще дней он позволит мне спать отдельно?
Что с мамой?
А с братом? Какой он? Какое имя дал ему Эмин?
Одни вопросы крутились в полной темноте. Я не спала, поэтому сразу услышала его приближение. Двери в каминную неспешно отворились.
— Эмин…
Я тихо выдохнула.
И зажмурилась.
Его шаги были тяжелыми. Медленными. Муж остановился в проеме. Распахнув глаза, во всполохах огня я увидела очертания оружия.
Мое сердце толчками гоняло кровь. Неустанно. Двадцать четыре на семь всю мою жизнь.
А сейчас вдруг остановилось.
Сегодня моя последняя ночь. Я слишком много знаю — ценный продукт, который непозволительно оставлять в живых.
Эмин обошел два кресла, зажженный торшер и приблизился к кровати. В его кулаке был пистолет, а на крепких бедрах красиво сидели спортивные штаны. Этот мужчина и сам очень красив, не будь еще он столь жесток.
— Ты не спишь, — не вопрос. Утверждение.
Я подвинулась, и небольшая девчачья кровать прогнулась под мужским весом. Сердцу ничего не оставалось кроме как работать дальше, пока работается.
Эмин лег рядом со мной, между нами покоилось оружие как гарнир, подаваемый к тарелке с горечью. Чуть шершавая рука коснулась моей щеки и нежно потерла ее, затем скользнула выше. Грубые пальцы захватили обкромсанные волосы.
Жаль, что он не смирился с моим новым обликом.
— С твоей мамой все хорошо.
— Спасибо, — пролепетала я.
Он коснулся моей нижней губы, чуть оттянув ее. Я сжалась от откровенных прикосновений и перестала дышать.
Эмин недовольно замер, и его пальцы перестали наглаживать мою кожу.
— Ребенка назвали Камаль. Анна согласилась.
— Красивое имя.
Диалог не шел. Эмин хотел разговорить, а я боялась говорить.
Каждый замах его руки, чтобы вновь погладить мою щеку, сопровождался дрожью. Серым глазам это не нравилось.
Эта ночь была самой противоречивой. В каминной контрастировали самые разные чувства и вещи.
Любовь и страх.
Эмин и я. И оружие между нами.
— Я разбужу тебя рано утром, — сказал он решительно.
— Зачем?
Сердце создало первоначальный импульс. Кровь задвигалась по сосудам с новой силой.
— Я отвезу тебя к врачу. На осмотр.
Глаза защипало от невероятности происходящего. Я успевала лишь дышать, словно боялась, что Эмин вновь перекроет мне кислород.
