Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Я растерянно посмотрела в окно. Серые глаза неотрывно наблюдали за мной. За моими эмоциями.
Что же дальше, Эмин?
Муж подошел и распахнул для меня дверь. Бывший муж. Крепко сжимая документы в руках, я выбралась на воздух. Весной даже не пахло — пахло отчаянием.
— Настоящую фамилию дочери Анархиста никто не знает. Отчество тоже. О твоей безопасности я позаботился, будут искать Шах Диану Булатовну,
— Ты отпускаешь меня?
Эмин горько ухмыльнулся и повел меня прочь, в сторону перрона.
— Все деньги Булата принадлежат тебе. Вы уедете, будете жить и ни в чем не нуждаться.
Я кивнула. Как скажешь, Эмин.
Мы остановились у известного красного таксофона: как иронично и жестоко, именно отсюда мама звонила много лет назад.
— Ты не такой как он. Еще не поздно уехать, слышишь? — прошептала я.
— Ты права: я не такой. Я еще хуже.
Расплывчатым взглядом я увидела его улыбку. Эмин спрятал руки в карманах и отвел взгляд.
— Ты здесь погибнешь, Эмин, — я непроизвольно всхлипнула, коснувшись его губ.
— Максимум сойду с ума. Без тебя.
— Умоляю, Эмин! Давай начнем все сначала? Купи билет, поедем вместе? Мы заляжем на дно, спрячемся… так можно, я знаю. Через десяток лет о тебе забудут.
Эмин взял мою ладонь и насильно опустил вниз. Его лицо было непроницаемым, только в глазах сгустилась тьма.
— Проблема в том, что я не хочу прятаться, Диана.
— Мы можем любить друг друга. До старости, как ты хотел, — я крепко обхватила его кулак, — у нас будет семья, слышишь?
— Я бы не хотел, чтобы мой сын так легко отказался от нажитого мною. Я продолжу дело Булата, а ты… начнешь все сначала, маленькая.
С этими словами Эмин повернул меня за плечи к себе спиной. Его грудь тяжело вздымалась, он крепко прижал меня к себе, оставил поцелуй на виске и отпустил.
Мужские губы уткнулись в макушку, горячий воздух опалил кожу — Эмин быстро зашептал:
— Билеты в твоих руках. Через пять минут ты уедешь. И навсегда забудешь о том, кто я такой. Не прощайся. Не целуй. Не смотри на меня. Просто уйди, сядь в чертов поезд и не оглядывайся.
Я кивнула, грудь душили слезы отчаяния.
И тогда я увидела ее.
Мама была одна.
Ее руки были пусты, как и голубые бездонные глаза. Я не знала, что за год душа человека может высохнуть.
